1 2 3 4
 
  • Почему не тянет двигатель ВАЗ 2114?
    Список возможных причин
  • Почему не работает панель приборов ВАЗ 2114?
    Массовая проблема нашего автопрома
  • Подбираем размер дисков на ВАЗ 2114. Что нужно учитывать при выборе?
  • Что делать, если руль бьет на малой скорости или при торможении?

Статья: Судьба капитана Ладу. Капитан лад


Жаворонок капитана Ладу | Тайны веков

Одним из наиболее ловких французских шпионов-двойников была Марта Рише – красивая 20-летняя женщина, муж которой погиб на фронте в первый год войны и которая тщетно пыталась поступить в военную авиацию. С нею познакомился начальник французской военной контрразведки капитан Ладу и убедил пойти к нему на службу.

Кажется, впрочем, вначале Ладу не очень доверял своей новой подчиненной: в обстановке шпиономании, царившей тогда во Франции, Марта возбудила подозрения одного из своих друзей. Он знал об ее знакомстве с журналистами, за которыми было установлено наблюдение.

Первое выступление Рише в роли разведчицы окончилось полной неудачей. Ее послали в Швецию в надежде, что там она сможет завербоваться на немецкую службу, однако германская разведка сразу же заподозрила в молодой француженке агента Второго бюро, и Марте пришлось (после ряда опасных приключений) спешно покинуть Швецию и вернуться в Париж.

Капитана Ладу не смутила первая неудача. Летом 1916 Марта Рише направилась на модный испанский курорт Сан-Себастьян, где богатые туристы из воевавших стран весело прожигали жизнь. Она приняла свою девичью, по-немецки звучащую фамилию Бетенфельд. В Испании находился в то время крупный немецкий разведывательный центр, который возглавлялся помимо посла военным атташе фон Кале и военно-морским атташе фон Кроном.

Немцы установили строгую иерархию среди своих тайны агентов. Вслед за руководителями центра шли сплошь немцы, как штатские, так и офицеры армии и флота, действительной службы или запаса, которых воина застала в Испании. Следующим звеном являлись агенты-вербовщики («секретари»). Главную массу агентов составляли «осведомители» состоявшие, как правило, из испанцев. Немцы им не доверяли и даже, боле того, считали, что значительная часть «осведомителей» работала на обе стороны. Кроме этой иерархии агентов были шпионы, не включенные в нее и получавшие время от времени специальные задания. Следует добавить, что по мере ухудшения военного положения Германии информация «осведомителей» становилась все более тенденциозной – они представляли события в угодном для их нанимателей духе. В одном сообщении о результатах воздушного налета на Париж весной 1918 г. говорилось, что в городе насчитывалось 600 убитых и миллион (!) раненых. Помимо шпионажа немецкий разведывательный центр был занят организацией различных диверсий, в частности, поскольку дело шло о Франции, отравление съестных припасов, заражением скота, разрушением гидростанции, взрывом военных заводов.

С германским разведывательным центром вела упорную борьбу английская агентура. Английские прогулочные яхты часто являлись наблюдательными пунктами, с которых британские разведчики следили за прибытием немецких подводных лодок в Испанию для пополнения запасов горючего. Англичане подкупили главаря контрабандистов в южной Испании, чтобы его люди также наблюдали за прибытием и отплытием подводных лодок. Немцы попытались переманить нужного человека. Для этой цели была даже откомандирована одна смазливая девица из Гамбурга. Английский полковник Тортон очень нервничал, наблюдая за быстрым развитием романа между контрабандистов и немецкой обольстительницей. В конечном счете все окончилось благополучно – для англичан. Девица спутала все карты немецких властей. Ей показались недостаточными 10 тысяч песет, подаренных ей влюбленным контрабандистом. Испанец вернулся из Мадрида с царапинами на носу и ярым англофилом...

Все же англичанам не удалось проникнуть в немецкий разведывательный центр. Эта задача была поставлена перед Мартой Рише.

В казино города Сан-Себастьян за Мартой стал ухаживать немец, который при случайной встрече познакомил ее с германским морским офицером, назвавшимся Стефаном. Узнав, что француженка испытывает нужду в деньгах, Стефан при следующей встрече предложил ей работать на немцев. Марта согласилась, дав ясно понять, что она ожидает хорошей оплаты, и потребовала свидания с начальником Стефана.

Встреча состоялась рано утром на пляже. Высокий худой немец в темных очках, встретивший Марту, усадил ее в роскошный «Мерседес», который быстро помчался по незнакомым улицам. Немец вручил Марте конверт с 3 тыс. песет и список вопросов, касавшихся противовоздушной обороны Парижа и морального состояния населения французской столицы. Марте было вручено также специальное перо с серебристо-черными шариками. При растворении их в воде получались симпатические чернила – колларroл, — только недавно изобретенные немецкими химиками. Получив адрес в Мадриде, куда следовало направлять добытые сведения, Марта простилась со своим спутником.

Капитан Ладу мог быть доволен. Высокий худой немец был бароном фон Кроном, военно-морским атташе в Мадриде и племянником одного из светил немецкого генерального штаба – генерала Людендорфа. Вернувшись из Парижа в Испанию, Марта уже на пограничной станции в Ируне встретила фон Крона. Выяснилось, что письмо, которое от имени Марты должен был послать Ладу, почему-то не прибыло по назначению: один из необъяснимых промахов французской разведки. Но фон Крон не придал этому особого значения. Ведь, хотя с запозданием, он получил от Марты, как ему казалось, полезную информацию. К тому же 50-летний барон оказался увлеченным своей молодой сотрудницей, которая стала его любовницей.

По поручению Крона Марта снова уехала в Париж. Капитан Ладу не мог ей сообщить ничего вразумительного относительно пропавшего (или вообще неотправленного) письма.

В удобной квартире на улице Баркильо в Мадриде, которую снял фон Крон для Рише, морской атташе даже стал принимать своих агентов. Вместе с бароном Марта отправилась на юг Испании, в Кадис. Немцы пытались завязать связи с вождями марокканских племен, используя их ненависть против французских колонизаторов. Марта сумела подслушать из соседней комнаты через окно обрывки разговора фон Крона с каким-то незнакомым человеком. Она услышала, как он по-немецки сообщил точное место в испанских водах, где шесть лодок будут ждать транспорта. Большего ей не удалось услышать: фон Крон захлопнул окно. Марта немедленно написала открытку в Париж, сообщая важные сведения. Дальше ей повезло еще больше. Фон Крон решил послать Марту в Танжер с инструкциями для германской агентуры. Он передал ей, на первый взгляд, нераскрытую коробку почтовой бумаги. Однако добрая половина листов, как предупредил Марту барон, содержала текст, написанный симпатическими чернилами. Для поездки в Танжер требовались французская и английская визы. Сравнительно легко получив визу во французском посольстве, Марта, рискнула и прямо пошла к английскому консулу в Мадриде, сообщив, кто он и с какой целью отправляется в Танжер, а также подслушанные сведения о подводных лодках. Консул дал визу. В Танжер носильщик, который принес вещи Марты в номер отеля, произнес условный пароль «С-32» (под этим номером Рише значилась в списке агентов фон Крона). Получив коробку с почтовой бумагой, мнимый носильщик назначил на следующий день Март свидание в портовой таможне. Но он не явился. Принятые англичанами меры не дали возможности немцам доставить оружие в Марокко.

К этому времени фон Крон не только находился под влиянием своей красивой подчиненной но и щедро тратил на нее казенные деньги, выдавая без всякого основания «премии» и «наградные». В Париж потекла ценная информация.

Через некоторое время фон Крон поручил Марте важную миссию: поездку через океан в Аргентину с инструкциями тамошним германским агентам и, главное, с двумя термосами, в которых находились сельскохозяйственные вредители – долгоносики. Германская разведка надеялась заразить долгоносиками пшеницу, отправлявшуюся из Аргентины в страны Антанты. На пароходе, наконец, Марта встретила помощника, присланного из Парижа, — лейтенанта Мари. Французские разведчики действовали решительно: сначала они утопили долгоносиков, а потом просушили их и смешали с пшеницей, которую Марта везла для прокорма прожорливых вредителей. Листки с инструкциями немецким агентам были отправлены в Париж. Взамен Рише написала колларголом какой-то ничего не значащий текст и окунула бумагу в морскую воду. Прибыв в Буэнос-Айрес, она передала германскому морскому атташе Мюллеру термосы с обезвреженными долгоносиками и бумаги, которые, как предупредила Марта, вымокли, когда вода залила ее каюту через иллюминатор. Разумеется, немцы не могли прочесть вымокший текст и не знали, что делать с переданными им термосами.

Многие предложения Марты Рише не были одобрены Вторым бюро, занимавшим непонятно пассивную позицию во всей этой истории. А потом планы Рише были нарушены автомобильной катастрофой. У Марты была сломана нога осколками стекла ранена голова, у ехавшего с ней фон Крона было изрезано все лицо.

В это время у Рише зародился план, который должен был завершить ее работу агента-двойника. Однажды она потревожила Крона во время строго соблюдавшегося им дневного отдыха и попросила денег. Не желая вставать, он дал ей ключ и назвал комбинацию от его сейфа. Марта надеялась похитить списки немецкой агентуры в Испании. В Сан-Себастьяне, куда Марта приехала с фон Кроном, она познакомилась с французом-дезертиром, которого она надеялась использовать в своих целях. Барону Марта сказала, что собирается привлечь этого француза на немецкую службу. Однако вышло иначе. «Друзья» этого француза, которым он представил Марту и которые ее пригласили покататься на лодке, оказались агентами немецкого посла или фон Каме. Разведчицу спасло от гибели самообладание. Поняв, какая опасность ей угрожает, она опрокинула лодку и, хотя еще не вполне оправилась от ранения, сумела добраться до берега: местный доктор оказал ей первую помощь, и Марту, по ее просьбе, доставили в отель «Континенталь», принадлежавший француженке. Немцам туда вход был закрыт. Марта позвонила по телефону барону, сообщив, что она должна несколько дней пробыть в отеле, после того как во время плавания поранила о скалы плечо. Барон сообщил ей, что должен уехать. Марта ответила, что она воспользуется его отсутствием, чтобы навестить друзей, — и отправилась в Париж.

Марта подробно изложила капитану Ладу свой план ограбления сейфа фон Крона. Для этого ей нужны были лишь снотворное средство и помощник, который дожидался бы в условленное время под окнами барона, чтобы принять содержимое сейфа. Но Ладу отнекивался, считая этот план слишком опасным. Только после долгих уговоров капитан, видимо, сдался и на другой день передал Марте несколько пакетиков со снотворным. Марта рассказала одному из своих друзей, также работавшему в разведке, о полученных ею порошках. Он спокойно высыпал содержимое двух пакетов в бокал с пивом и выпил его. Пакетики содержали совершенно безвредную смесь.

data-ad-client="ca-pub-7206746909524663"data-ad-slot="7639868838"data-ad-format="auto">

Избегнув по дороге слежки со стороны агентов фон Калле, Марта снова приехала в Сан-Себастьян, а потом после ряда задержек, вызванных, как ни странно, французским консульством, в Мадрид. Вскоре Рише назначил свидание приехавший в испанскую столицу новый французский начальник разведки. Он даже не знал конспиративного имени Рише – ««жаворонок»!

Марта решила, что надо кончать. Она прямо в лицо сообщила ошеломленному фон Крону о своей службе во французской разведке. Барона хватило только на неудачную попытку с помощью испанского полицейского арестовать Марту по обвинению в шантаже. Но было уже поздно. Марта связалась с германским послом князем Ратибором. Приняв вид оскорбленной женщины и выложив ему пачку любовных писем фон Крона адресованных ей, француженка назвала комбинацию сейфа военно-морского атташе! Посол был убежден, что французам известна вся шпионская сеть, созданная фон Кроном. Вскоре его отозвали из Испании.

В Париже Марту принял полковник Губэ, пытавшийся отчитать ее за самовольное оставление поста. Она уже не застала там капитана Ладу, арестованного по доносу одного из своих подчиненных – Ленуара, в действительности германского агента. Лишь значительно позднее Ленуар был разоблачен и казнен. Ладу был оправдан судом уже после окончания войны. Он описал в специальной книге историю Марты Рише, которая и сама после награждения ее орденом в 1933 г. выступила в печати со своими известными воспоминаниями. Но ряд моментов в приключениях «жаворонка» Второго бюро и немецкого агента «С-32» так и остался невыясненным.

С французской разведкой творились в это время (в 1916—1917 гг.) поистине странные вещи.

Когда осенью 1917 г. к власти пришло правительство Клемансо, оно провозгласило во имя доведения войны до победного конца решительную чистку от «предателей». Однако под эту категорию подводились преимущественно революционно настроенные рабочие и солдаты, а также некоторые буржуазные политики пацифистского толка. Усилились цензурные и полицейские строгости, контроль на границах с нейтральными странами, Но эта «чистка», видимо, не коснулась тех влиятельных сил, которые так часто путали карты многих французских разведчиков.

...В Швейцарию дезертировал эльзасец Доминик Шуттер, служивший вестовым Рейнинга, начальника германской полиции в Лоррахе, в Баварии. Швейцарский полицейский комиссар, по просьбе Рейнинга, всяческими правдами и неправдами пытался принудить его вернуться в Германию, но безуспешно. Шуттера не образумил даже карцер – первое, с чем он познакомился в «свободной» Швейцарии. Немецкому агенту в форме швейцарского полицейского пришлось в конце концов отпустить солдата, обязав его каждый день три раза являться для регистрации в полицию.

На Шуттера сразу же обратила внимание и французская разведка, тем более что его двоюродный брат уже являлся одним из ее агентов. Шуттер сообщил приметы более чем 20 германских шпионов. Но в разговоре с Шуттером представитель французской разведки Лаказ узнал еще более важную новость: приятель Шуттера, работавший шофером, был готов дезертировать и за 30 тыс. марок привезти фотографии и личные карточки примерно 200 германских агентов, находившихся во Франции и Германии. Предложение было более чем заманчивое, тем не менее в Париже, получив его, и которое время вообще молчали. А после повторных настойчивых запросов последовал странный ответ: французским агентам предписывалось договориться с шофером не о похищении картотеки, а о... взрыве виллы, где она находилась. Была даже – на этот раз быстро – доставлена адская машина, которую следовало передать немцу. Однако тот вначале вообще отказался от сделанного ему предложения, а потом согласился, но без особой охоты.

В конечном счете все предприятие сорвалось: кажется, адскую машину шофер предпочел просто бросить в Рейн (по крайней мере, после окончания войны неподалеку от места происшествия были выловлены из воды взрывчатые вещества). Кто-то в Париже был, видимо, доволен... Более того. Доминика Шуттера одели в мундир французского пехотинца и поручили опознавать пересекавших франко-швейцарскую границу германских агентов. Несколько лиц было опознано им, но ни одно из них так и не было арестовано французскими властями. Зато самого Доминика Шуттера поспешили изолировать от знавших его французских разведчиков и интернировали в лагерь для гражданских лиц. Причины всех этих непонятных действий так и остались тайной.

Не лишена интереса и дальнейшая жизнь капитана Ладу, которого полностью реабилитировали, наградили орденом и произвели в чин майора. Выйдя в отставку, Ладу написал несколько книг о борьбе разведок в годы первой мировой войны. В этих книгах как будто не было ничего такого, что задевало бы влиятельных лиц. А умер Ладу в 1933 г., еще до того, как вовсю развернулась «мюнхенская политика» умиротворения гитлеризма, и люди, пусть самых консервативных взглядов, но сохранявшие традиционную враждебность к Германии, пришлись не ко двору «могильщикам Франции», будущим коллаборационистам. И тем не менее нельзя не сказать, что смерть Ладу произошла при обстоятельствах, наводящих на сильные подозрения. Вот что рассказывала об этом его жена.

В феврале 1933 г., т. е. вскоре после захвата гитлеровцами власти в Германии, майор получил письмо от берлинского корреспондента одной французской газеты. Французский журналист беседовал с знаменитой немецкой разведчицей, «фрау доктор» (о ней еще придется рассказывать). Она в те годы оставалась полулегендарной фигурой. Ладу не раз писал о ней, и немка выразила желание повидаться со своим «старым противником» и рассказать ему, что в полученной им информации было правдой, а что вымыслом. Теперь ведь все это стало историей, их никогда не разделяла личная вражда, и уже не было смысла скрывать истину. Ладу знал многое о «фрау доктор» и, конечно, не верил многим выдумкам. Но он с настороженностью отнесся к предложению фрау встретиться в Цюрихе во время предстоящих пасхальных каникул и вспомнить былое.

Ладу связался с одним из своих прежних начальников, продолжавшим играть видную роль во французской разведке. Он тоже счел приглашение ловушкой и поручил одному из своих агентов в Германии разведать, что скрывается за интересом, проявленным «фрау доктор» к Ладу.

Агент встретился с французским журналистом, через которого было передано приглашение, и тот сразу же выразил сожаление, что неосторожно вмешался в это дело. Как ему стало известно, «фрау доктор» отнюдь не порвала с секретной службой. По его сведениям, «фрау доктор» — доверенное лицо Людендорфа – был нацисткой еще со времени «пивного путча» 1923 г., и немилость, в которую она якобы впала, была лишь комедией, прикрывавшей ее возвращение к активной деятельности в германской разведке. (Между прочим, этот французский корреспондент, молодой журналист и писатель, вскоре скончался при странных обстоятельствах, так до конца и оставшихся невыясненными). Ладу уклонился от принятия приглашения.

Через две недели, в начале марта 1933 г., Ладу, находясь в Ницце, получил пакет с двумя фотографиями «фрау доктор»: одну – времен первой мировой войны, другую – снятую в самое последнее время. Показывая фотографии жене, он сказал, что нашел этот пакет в ящике для писем примерно в три часа дня, хотя в это время обычно почту не разносили. Кроме того, на конверте не было почтового штемпеля. На фото имелись какие-то надписи, которые Ладу пытался с лупой в руке разобрать и расшифровать.

Через несколько дней он заболел. Сначала предполагали простой грипп, но болезнь не отступала. В разговорах с врачом, старым другом семьи, Ладу признался, что считает себя отравленным по приказанию «фрау доктор», и повторил это в записке, адресованной еще одному из друзей. Майора перевезли в больницу. У него оказалось какое-то серьезное инфекционное заболевание, нужна была операция, а он уже слишком ослабел, чтобы ее успешно перенести. 20 апреля Ладу умер. Его вдова передала полученные фотографии одному из знакомых, занимавшему видный пост в префектуре парижской полиции. Тот обещал отправить фотографии на исследование специалистам, но, по-видимому, в это время в парижской полиции (добавим от себя, кишевшей профашистами и фашистами) повеяло другими ветрами. После настойчивых напоминаний мадам Ладу ей лишь выслали переснятые фото «фрау доктор» с разъяснением, что оригиналы переданы в архив.

Мадам Ладу пыталась издать воспоминания мужа, — эта попытка, однако, тоже встретила прохладный прием у издателей, обычно жадных на сенсации. Один литератор, рекомендованный ей, чтобы отредактировать мемуары, которые не успел обработать сам майор, сначала рьяно взялся за дело, но вскоре вернул мадам Ладу обратно переданные ему материалы. Но не все, Не хватало какого-то очень важного отчета из Голландии, посланного помощником Ладу. Литератор объяснил, что он совершенно не понимает, каким образом произошла пропажа документа.

Что можно сказать об этом рассказе? На основе того, что нам известно, бросаются в глаза неточности. «Фрау доктор», как мы убедимся, не возвратилась на службу в немецкую разведку, и «немилость» со стороны нацистских властей, очевидно, не была мнимой. Но эта немилость пришла позже, после «ночи длинных ножей» в июне 1934 г. Германская разведка поэтому вполне могла воспользоваться именем «фрау доктор», начиная свою игру с Ладу. Но были ли у нацистов для этого серьезные основания? Вряд ли речь могла здесь идти просто о мести, — у немецкой разведки имелось много других объектов для мщения и помимо отставного офицера Второго бюро.

Основание могло быть только в одном случае – если Ладу знал что-то важное о германских агентах, которые оставались неразоблаченными в годы первой мировой войны и которых гитлеровская разведка пыталась пустить снова в дело. Обстоятельства, связанные с похищением документа, наводят как будто на эту мысль. Но не было ли оно в значительной степени плодом воображения или, вернее, попыткой издателей «мемуаров» создать побольше шума вокруг книги? Не очень правдоподобно, чтобы Ладу имел какие-то материалы, неизвестные другим руководителям Второго бюро, и чтобы немцы знали о нахождении этих документов в руках Ладу. Впрочем, во французском Втором бюро в годы накануне второй мировой войны происходило много подозрительных дел, и истории, казавшиеся явным вымыслом, оказывались горькой правдой. Как бы то ни было, а обстоятельства смерти майора Ладу все еще принадлежат к числу многих, неразгаданных загадок секретной войны.

agesmystery.ru

Статья - Судьба капитана Ладу

В.Авдеев, В.Карпов.

В годы Первой мировой войны французскую военную контрразведку, а позднее разведку, возглавлял капитан Жорж Ладу. В начале войны генерал Жоффр, лично знавший капитана, назначил его во 2-е бюро французского Генерального штаба для организации в нём службы контрразведки. Ладу, в предвоенные году бывший журналистом газеты «Радикал», используя свои связи в различных кругах, быстро сумел организовать работу военной контрразведки и, тем самым, оказал большую помощь французскому командованию. Благодаря усилиям его агентуры, было разоблачено множество германских шпионов, засланных в тыл французской армии для диверсий и саботажа. Именно капитан Ладу разоблачил как германского агента знаменитую танцовщицу Мату Хари.

По его заданию не менее знаменитая французская разведчица Марта Рише работала в Испании, где была «подведена» к военно-морскому атташе Германии фон Крону и сумела скомпрометировать его перед Берлином. В результате её усилий французской разведке удалось развалить германскую агентурную сеть в Испании. С 1915 года Служба военной разведки, возглавляемая капитаном Ладу, тесно сотрудничала с представителем разведки русского Генерального штаба в Париже полковником графом Павлом Игнатьевым, брат которого, генерал Алексей Игнатьев, был военным атташе России во Франции.

В 1917 году капитан Ладу вёл тонкую игру с германской разведкой, пытавшейся приобрести во Франции какую-либо газету для ведения пораженческой пропаганды. В этой агентурно-оперативной комбинации использовалась любовница германского князя Гогенлоэ Мадлен Борегар по прозвищу «Принцесса» и сотрудник Комиссии телеграфного контроля Парижа Пьер Ленуар. Однако, вскоре сведения об этом просочились во французскую печать, и в феврале 1917 года тогдашний военный министр Франции генерал Лиоте распорядился провести служебное расследование в отношении капитана Ладу, который получил от вышестоящих начальников замечание и «совет» быть осторожным.

Однако, когда осенью 1917 года к власти во Франции пришло правительство Клемансо, провозгласившее во имя победы над Германией решительную чистку от предателей, «дело Ленуара» неожиданно получило новое развитие. Под давлением властей и, вероятно, с подачи германской контрразведки, осознавшей провал своих планов, двойной агент П.Ленуар обвинил капитана Ладу в шпионаже в пользу Германии. В результате тот был отстранён от занимаемого поста и в течение пятнадцати месяцев находился под следствием.

Военный трибунал не сумел доказать факт сотрудничества капитана Ладу с врагом, однако обвинил его в утрате секретной криптограммы, поступившей во 2-е бюро, и 2-го января 1919 года Ж.Ладу был заключён в тюрьму «Шерш-Миди». Но 8-го мая того же года уже третий состав военного трибунала единогласно оправдал его. Пьер Ленуар сознался, что оговорил капитана по приказу сверху. Сам же Ж.Ладу был полностью реабилитирован и награждён орденом Почётного легиона.

В августе 1923 года Жорж Ладу вышел в отставку в чине майора и поселился на юге Франции в Каннах. Он написал и опубликовал ряд воспоминаний о борьбе разведок в годы Первой мировой войны. Спустя десять лет, в феврале 1933 года, то есть после прихода Гитлера к власти в Германии, он получил письмо от берлинского корреспондента одной французской газеты. Этому журналисту удалось побеседовать со знаменитой германской разведчицей «фрау Доктор», засылавшей во Францию и Англию специально подготовленных ею агентов. Немка, тайно сотрудничавшая с гестапо, якобы выражала желание повидаться со своим «старым противником» и рассказать ему, что в добытой его службой информации было правдой, а что — вымыслом.

Две недели спустя, в начале марта 1933 года, отставной майор Ладу, находившийся в тот момент в Ницце, получил пакет с двумя фотографиями «фрау Доктор»: одну — времён Первой мировой войны, другую — снятую совсем недавно. Пакет был брошен в его почтовый ящик примерно в три часа дня, когда вечернюю почту ещё разносили. На фотографиях имелись какие-то надписи, которые Ж.Ладу пытался разобрать с помощью лупы. Через несколько дней он заболел. В разговорах с врачом, старым другом семьи, Ладу признался, что чувствует себя отравленным по приказанию «фрау Доктор». 20 апреля он умер: готовя новую мировую войну, нацисты убирали нежелательных свидетелей.

Можно предположить, что майор Ладу знал что-то важное о германских агентах во французской политической и военной элите, оставшихся неразоблачёнными после Первой мировой войны. Как известно, нацисты активно готовили «пятую колонну» в каждой стране, которая рассматривалась ими как объект предстоящего нападения. «Пятая колонна» во Франции была ими создана и сыграла свою позорную роль в деле разгрома страны в 1940 году. Однако тайна смерти Жоржа Ладу так и остаётся нераскрытой.

Мы предлагаем Вашему вниманию документы 2-го бюро французского Генштаба, показывающие развитие «дела капитана Ладу» в 1917 году. Документы публикуются впервые.

Перевод с французского

ДОКЛАД КОНТРОЛЁРА ВОЕННОЙ АДМИНИСТРАЦИИ ФРАНЦИИ ПОДПОЛКОВНИКА ГУБЕ

26 октября 1917 г.

Расследование дела Ленуара

Начальник 2-го бюро Генерального штаба армии поручил от Председателя Совета министров и военного министра г-на Клемансо приказ приступить к расследованию условий, в которых вышеупомянутый Ленуар поступил на военную службу и как он проходил эту службу.

Чтобы ответить на этот вопрос, начальник 2-го бюро, который лично поступил в генштаб только 29 ноября 1915 г. и никогда не был знаком с Ленуаром, отдал приказ капитану составить донесение. Ниже прилагается это донесение.

Начальник 2-го бюро, сочтя его недостаточно точным, приступил к более глубокому расследованию.

Пьер Ленуар поступил на службу в Комиссию телеграфного контроля г. Парижа 10 августа 1914 г., обратившись к председателю этой комиссии капитану Ладу через сенатора, директора газеты «Радикал» г-на Першо, друга капитана Ладу.

Его шофёр Пьер Ленуар и автомобиль сначала использовались неофициально, поскольку только 31 августа Ленуар, резервист 2-й очереди, подписал контракт на весь период войны на службу добровольцем в автомобильную роту 19-го эскадрона. Он так и не явился в этот эскадрон, не был включён в списочный состав, а его статус военнослужащего определён только 18 ноября 1914 года его зачислением в автомобильную службу 13-го артиллерийского дивизиона.

Поступив в Комиссию по контролю за телеграфными отправлениями в качестве шофёра, Ленуар в течение ноября становиться читчиком телеграмм. Проявляет недостаточное усердие, часто сказывается больным, делится с капитаном Ладу конфиденциальными сведениями о своей связи с любовницей по имени Жермена Тувенен и в январе 1915 года получает запросить пропуск в Швейцарию для отдыха и лечения в санатории. Проводит там с любовницей 8 или 10 дней и возвращается один в Париж, где, кажется, подвергается частым приступан неврастении.

Капитан Ладу не модет объяснить отсутствие и невыполнение Ленуаром обязанностей читчика. Он представляет его нервным человеком, который не может работать по ночам, засыпает на работе и часто болеет.

Использование на работе столь ненадёжного читчика не может быть терпимо на такой деликатной службе, как телеграфный контроль, которая требует постоянного внимания.

Тем не менее, Ленуар сохраняет свой пост. Ему даже поручается изучать весьма деликатные телеграммы, отправляемые филиалом Комиссии контроля, организованном на бирже. Кроме того, ему поручено обеспечивать связь между Комиссией контроля за телеграфными отправлениями Парижа и контрольной секцией Кабинета министров и Префектуры полиции.

Ленуар великолепно подготовлен для этой задачи, утверждает капитан Леду, поскольку он в наилучших отношениях с Префектурой полиции, которая, якобы, дала ему благоприятные сведения на жену Александру, урождённую д'Арли, выбранную им вместо Жермены Тувенен (рапорт капитана Ладу).

По этому поводу уместно спросить, являлась ли влюблённость Ленуара в Жермену Тувенен, как указывается в прилагаемом донесении, единственным мотивом направления писем в Швейцарию через посредство кондуктора купейного вагона, так как это процесс является очень сложным и дорогим, особенно, если учесть тот факт, что эта его подруга была столь быстро заменена.

Немного спустя после даты, не уточнённой в прилагаемом донесении, весной 1915 года, утверждает капитан Леду, — новая попытка Ленуара направиться в Швейцарию в сопровождении своей новой подруги. Последовал отказ капитана Леду, который на всякий случай предупреждает Префектуру полиции. Он поступает правильно, так как паспорта были уже готовы. Они были разорваны (Рапорт Ладу и Заявление Оппено Дарю).

Служба Ленуара продолжается, причём, с недостаточным усердием, поскольку у него более важное дело с г-дами Летеллье и Юмбером, когда в июле или начале августа 1915 года он переходит в Службу вооружений, получив задание от г-на Альбера Тома на поездку в Швейцарию, куда уезжает 7 августа 1915 г.

Оттуда он возвращается в конце августа и 28 числа того же месяца Управление кадров Генерального штаба получает от Кабинета министров за подписью полковника Франца и за № 16955 приказ назначить водителя Ленуара перводчиком-стажёром. Назначение состоялось: переводчик Ленуар переводится в Центральную службу разведки (служба капитана Ладу), однако туда не является и остаётся в распоряжении газеты.

9 декабря 1915 года Ленуар получает от капитана Ладу 10-дневный отпуск, который собирается провести в Сен-Люнере, поступает в санитарный отряд этого города и выходит из него, получив отпуск для поправки здоровья сроком на два месяца и продолжает находиться на излечении (обычное его состояние) до 19 апреля 1917 года, т.е. до того, когда он был временно освобождён от военной службы квалификационной медицинской комиссией в Ницце.

Было проведено изучение документов, которые позволили Ленуару посещать Военное министерство.

Капитан Ладу утверждает, что у него был пропуск только в Комиссию контроля за телеграфными отправлениями и в Контроль печати, где он иногда выполнял служебные обязанности. Этот факт невозможно перепроверить, поскольку пропуска подобного вида в своё время не регистрировались.

Заключение.

1. Неофициальное зачисление Ленуара на деликатную службу в августе 1914 г.

2. Назначение оформлено 18 ноября 1814 г. Нахождение на той же деликатной службе без всякого усердия и с перерывами в работе.

3. Слишком много снисходительности со стороны Начальника службы по отношению к солдату 2-го класса, который отсутствует на работе без регулярных отметок в журнале визитов к врачу и лечится на дому, вместо того, чтобы делать это в санчасти или госпитале, и который, следовательно, не проходит систематического наблюдения.

4. Слишком много поездок в Швейцарию. Эти его связи должны были бы вызвать подозрения и внимание, тем более, Ленуару нечего делать в Службе разведки.

Доверительные функции, такие, как в Службе филиала Биржи и связи в Префектуре полиции, не должны были поручаться или осуществляться военным-любителем, который не подчиняется всем требованиям дисциплины и живёт, так сказать, за рамками воинских уставов.

Миллионы этого молодого человека, о котором известно, что он богат, кажется, создали вокруг него обстановку благоприятствования, которое должна было бы быть равеяно, как только стали известны и доказаны его вкус к праздной жизни, к путешествиям, в частности, в Швейцарию.

Подпись: ГУБЕ.

РЕЗОЛЮЦИИ:

Капитан Ладу считает себя наименее виновным за весьма огорчительную снисходительность по отношению к солдату Ленуару, который впоследствие стал переводчиком-стажёром. Нахождение капитана Ладу во главе столь важной и деликатной службы, как служба разведки, является впредь невозможным. Я прошу его немедленной замены подполковником Гурганом, начальником разведывательного отдела в Аннемасе, которого знаю лично, поскольку он сам находился под моим началом в 25-м батальоне управления и обслуживания. (Имеет боевое ранение и не годен для фронта.)

26 октября 1917 г. подпись: Видалон

Предложение поддерживаю. 26 октября 1917 г. подпись: генерал Альби

Согласен. Генерал Фош

РАПОРТ КАПИТАНА ЛАДУ

Начальник Службы разведки капитан Ладу — Председателю Совета министров, военному министру Клемансо

Заместитель начальника Генерального штаба только что официально огласил мне приказ Начальника Генштаба передать меня в распоряжение моего рода войск, не разъяснив мне мотивы решения, которым я был освобождён от исполнения своих служебных обязанностей. Вместо этого мне было указано, что эта мера в отношении меня была предпринята из-за моей причастности к делу Юмбер-Ленуара.

С начала 1917 г. моё имя неоднократно приписывалось к этому делу, а моё поведение по-разному комментировалось в частных разговорах, слухи о которых дошли до правительства. В начале марта 1917 г. оно поручило генералу Лиоте назначить военное разбирательство фактов, автором и свидетелем которых я являлся.

Разбирательство пришло к выводу, что моя роль была абсолютно безупречной, и инцидент был исчерпан. Те не менее, считая, что мои политические обязательства и предвоенная журналистская деятельность могут в дальнейшем дать повод для нападок на службу контрразведки, которую я создал и которой руководил, я спонтанно попросил и получил назначение на пост руководителя службы разведки.

Именно на этом посту, который я занимаю в течении пяти месяцев и на котором, надеюсь, оказал важные услуги, я получал неоднократные поощрения со стороны начальников, поэтому решение Начальника Генерального штаба генерала Видалона меня поразило.

С учётом нынешних обстоятельств и того факта, что снова в прессе и в общественном мнении моё имя связывается с именем типа, являющегося предметом обвинений в предательстве, меры, предпринятые против меня, не только затрагивают моё самолюбие руководителя, гордящегося своим делом — тридцативосьмимесячной победоносной тайной войной, но для общественности, для моих подчинённых, для моих друзей и агентов они значит, что я грубо нарушил свой воинский долг.

Поэтому я должен, господин Министр, во имя четырёх поколений воинов, к которым я принадлежу, а также во имя моей чести, уйти с высоко поднятой головой с поста, на котором я сражался со времени начала боевых действий.

Поэтому имею честь просить вас отложить исполнение приказа, который только что был мне объявлен, и распорядиться провести расследование, которое установит: или я виноват в сговоре с предателем и поэтому должен быть приобщён к расследованию, начатому против него, или же я только исполнял свой долг.

В последнем случае, если вы сочтёте, что в высших интересах страны и для успокоения общественного мнения меня следует осободить от занимаемого поста, то в качестве компенсации я прошу подтвердить оказанные мною услуги и заявить публично, что моя честь остаётся безупречной.

Подпись:

Ладу

Передано:

Услуги, оказанные капитаном Ладу на посту руководителя секций разведки и контрразведки, являются неоспоримыми. Это настоящий специалист службы, имеющий особые заслуги в вербовке и руководстве работой агентов. Он добился участия многих из них в получение очень важной информации без всякого вознаграждения, причём, в результате только своего личного влияния на них. Поэтому его уход с должности создастсерьёзную брешь в разведывательной службе, и я считаю, что капитан Ладу должен использоваться на нижестоящей должности в разведцентре Аннемаса взамен полковника Гургана, отозванного в Париж.

С другой стороны, оказанные им услуги заслуживают вознаграждения: он уже был представлен к орджену кавалера Почётного легиона и присвоение ему этой награды положит конец всяким комментариям относительно его ухода.

Париж, 29 октября 1917 г. Начальник 2-го бюро подполковник Губе (подпись)

МНЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ГЕНЕРАЛА ВИДАЛОНА

Как я уже имел случай писать, капитан Ладу оказал Службе разведки бесспорные услуги, которые не подлежат обсуждению.

Однако, по его собственному признанию, его имя досадным образом замешано в деле Ленуара, и я твёрдо уверен, что ему более нет места во главе столь важной и деликатной службы, как разведцентр в Париже.

Правосудие занимается делом Ленуара. Оно и только оно должно сказать, скомпрометирован ли капитан Ладу, или же он только был неосторожным. Любое параллельное расследование было бы нежелательным.

У меня нет замечаний относительно использования капитана Ладу в Аннемасе. Начальник 2-го бюро сказал мне, что этот офицер с удовольствием примет это назначение.

Наконец, я считаю, что следует подождать завершения дела Ленуара, чтобы высказаться относительно целесообразности награждения орденом Почётного легиона.

29 октября 1917 г. подпись: Видалон

Я считаю, что отношения капитана Ладу с г-ном Ленуаром таковы, что оставление этого офицера во главе службы разведки и даже на границе является невозможным до тех пор, пока ведущееся расследование не прольёт свет на факты, о которых идёт речь. Решение, принятое Начальником Генерального штаба на их основе, должно, следовательно, выполняться. Любое предложение о награде не может по тем же причинам даже переноситься на более поздний срок.

29/10/1917 г.

Генерал-майор (подпись) Альби

Одобряю. (подпись) Пенлеве*

-----------------------------------------

* Пенлеве — премьер-министр и военный министр.

РАПОРТ на капитана Ладу

Когда я уже был начальником 2-го бюро Генерального штаба армии в конце октября 1917 г., у меня возникли сомнения в отношении роли, которую играл капитан Ладу в деле Ленуара. Они привели меня к проведению расследования, в результате которого капитан Ладу ушёл из Генштаба армии.

С тех пор произошли новые события, позволившие мне сделать определённые обобщения и пролившие свет на отдельные факты, которые, будучи разрозненными и неясными, имели для меня второстепенное значение. Более того, со времени моего ухода из Генерального штаба армии я получил некоторые сведения о капитане Ладу, лишь усилившие мои сомнения, даже превратившие их в подозрения. По этой причине я считаю своим долгом составить настоящий рапорт, сославшись на господина директора контроля, моего непосредственного начальника, с одной стороны, и заместителя статс-секретаря военной юстиции г-на Иньяса — с другой.

Факты, о которых идёт речь, должны подразделяться на две части. Первая — относящаяся к делу Ленуара, вторая — к делу Сьюзи Депси и подельники, другими словами, к делу Розенберга-Беттельхайма.

Прежде чем подробно их изложить, я хочу дать характеристику капитану Ладу, такой, как она мне представляется после 23 месяцев его службы в моём подчинении. Назначенный по долгу службы и против моего желания в Генштаб армии в конце ноября 1915 г., я узнал, придя туда, что направлен в недавно созданное 5-е бюро.

Я немедленно приступил к работе, и первые усилия направил на службу разведки. Капитан Ладу являлся начальником контрразведки. Мой непосредственный начальник генерал Валантен, ранее являвшийся непосредственным начальником всех пяти вышеуказанных секций, дал самую лестную характеристику капитану Ладу, которому он поручил в конце мая 1915 г. создать и возглавить службу контрразведки. Он знал его несколько лет. Он представил его мне как первоклассного офицера, имеющего большие заслуги, весьма расторопного, полного инициативы, которого я должен уважать. До войны, по его словам, он добился перевода в специальный резерв и в течение трёх или четырёх месяцев был директором газеты «Радикал». С началом войны он был начальником комиссии контроля за телеграфными отправлениями, а затем был переведён в службу контрразведки. Он снова повторил, что Ладу очень умный, весьма активный, иногда даже слишком, имеет могущественные и полезные связи, в частности, в Министерстве внутренних дел и Префектуре полиции, что облегчит работу. Короче говоря, это первостатейный сотрудник. В день поступления на службу я познакомился с этим офицером. Он принял меня с почтительностью, говоря мне во время беседы, что я не был его кандидатом. Я пропустил намёк.

В течение первых пяти дней я больше уделял внимание разведке. Затем, начиная с 15 декабря, специально занялся делами контрразведки. Я установил, что чрезвычайная деятельность, о которой мне говорил, в основном заключалась в составлении «досье». На мой вопрос относительно числа арестованных шпионов в течение шестимесячной деятельности новой службы был получен ответ: «ни одного». Я дал указание, чтобы не увлекались «составлением досье» и чтобы эти досье были только средством, а целью службы должны являться «аресты агентов». Кроме того, я установил, что существует полная неразбериха в разграничении полномочий между Генеральным штабом и заинтересованными гражданскими службами. Только в конце января появился свет в конце тоннеля и мне удалось разработать и утвердить в Военном министерстве и в Министерстве внутренних дел т.н. инструкцию от 26 января 1916 г., которая чётко распределяла обязанности каждого из ведомств.

Капитан Ладу тем временем принялся за работу в соответствии с полученными директивами, добился результатов и довёл до конца довольно много дел. У него была большая работоспособность, но по разным поводам я сделал ему два замечания. Первое — относительно игры, второе — по поводу визитов. Иногда он говорил мне, что провёл всю ночь за игрой в покер с г-дами Юмбером, Мальви, Леймари и т.д. Я докладывал об этом генералу Валантену, который сказал мне, что Ладу действительно некогда был азартным игроком, но с тех пор значительно исправился. Я посоветовал ему заняться чем-либо другим, но, думаю, он не слишком следовал моему совету. Он принимал многих. Когда я звонил ему по внутреннему телефону, чтобы переговорить по служебным делам, он обычно отвечал мне, что у него посетитель. Приёмная всегда была полна посетителей, пришедших к нему. Я доложил об этом генералу Валантену, который сказал мне, что эти посещения необходимы по служебным соображениям и что следует предоставить капитану Ладу полную свободу действий, порекомендовав ему быть более осторожным. Именно так я и сделал. Он стал доказывать мне необходимость частых приёмов посетителей для пополнения его службы. Иногда он мне говорил о генерале Жоффре, другом которого являлся, генерале Дюбае, порученцем которого он служил и полным доверием которого пользовался. Он принимал порученцев генерала Жоффра, доказывал мне необходимость этих посещений, особенно хвастался своими влиятельными связями в военных и гражданских кругах. Короче, как мне говорил генерал Валантен, он «слишком выпячивался». В конце концов я стал ценить капитана Ладу как очень умного и активного офицера, который, однако, проявляет излишнюю внеслужебную активность. Таковой была с военной точки зрения моя общая его оценка. Теперь я буду говорить о текущих делах и участии в них капитана Ладу.

I. Дело Ленуара-Десуша-Юмбера а). Известные мне факты, располагаемые в хронологическом порядке.

Примерно 20 декабря 1915 г. капитан Ладу сказал мне, что он провернул очень крупное дело и что директор газеты г-н Юмбер обещал место генерального секретаря газеты для него после войны с ежемесячным окладом в 50 тыс. франков. Мне абсолютно неизвестны парижские круги, в которые капитан Ладу, кажется, проник. Я не придал никакого значения его словам и ограничился тем, что доложил генералу Валантену, который сказал мне, что не удивляется тому, что Юмбер и Ладу крепко дружат и считает естественным для журналиста и ценного человека как Ладу найти себе столь важное место.

2. В мае 1916 г. начальник разведки майор Бувар доложил мне, что передал капитану Ладу досье «Принцесса». Этот вопрос был мне тогда неизвестен, и я попросил разъяснить его. Речь шла о некой женщине по имени Мадлен Борегар по кличке «Принцесса», использовавшейся службой разведки в 1914 и 1915 гг. за рубежом, любовнице князя Гогенлоэ, с которым она встречалась в Швейцарии. Она давала разведывательную информацию. В частности, рассказала, что немцы хотят подкупить французских журналистов. Во Франции она также имела любовника по имени Десуш, которого также снабжала информацией. Она больше не использовалась разведкой. Мне сообщили, что вышеуказанные сведения были доложены кому положено. Впрочем, это дело было заведено значительно раньше моего прихода на службу и сдано в архив.

Я спросил у капитана Ладу, зачем ему нужно это досье? Он ответил, что получил приказ генерала Бара, начальника кабинета генерала Рока, дать ему сведения на эту тему, поскольку министр обещал их господину Юмберу. «А как господин Юмбер узнал об этом досье?» — спросил я. «От г-на Десуша и Мадлен Борегар», — ответил он.

Мне это дело показалось странным, и я расспросил о нём генерала Валантена, который сказал, что он в курсе. Это старое дело, как ему известно, сданное в архив до моего прихода. Он спросил у меня, удовлетворён ли генерал Бар? А, поскольку капитан Ладу сказал мне, что доложил начальнику кабинета, то генерал Валантен ответил мне, что не следует придавать значения этому инциденту. Я распорядился сдать это дело в архив разведки.

3. — В феврале 1917 г. тогдашний министр генерал Лиоте попросил меня провести расследование обстоятельств, при которых капитан Ладу Вступил в связь с некой мадам Ленуар и какие в этой связи его отношения с директором газеты г-ном Юмбером. Я пригласил капитана Ладу по этому поводу и, в связи с запутанностью этого дела, попросил его дать письменные разъяснения. Он подготовил их и в подтверждение приложил копии четырёх писем: два, полученных от г-на Юмбера, и два — адресованных г-ну Юмберу.

В них шла речь о происхождении денежных средств газеты: г-ном Юмбером высказывались сомнения; кроме того, говорилось о споре между кредитором Ленуаром и Юмбером, который, якобы, урегулировал его благодаря вмешательству капитана Ладу, к кому г-жа Ленуар зашла «случайно» однажды вечером в декабре 1915 г. в 22 часа. С военной точки зрения речь шла об эпизоде частной жизни офицера, имевшем место во внеслужебное время. Материалы расследования были доложены по команде в военный комитет; они были возвращены во 2-е бюро с указанием, что нет оснований отстранять капитана Ладу от должности в Генштабе армии. Они датированы 1 марта 1917 г. и сделаны единственно на основании разъяснений Ладу, поскольку начальник 2-го бюро не допросил ни г-на Ленуара, ни г-жу Юмбер.

4. — Вследствие вышеуказанного инцидента капитан Ладу получил от всех вышестоящих начальников замечания и совет быть осторожным. Кроме того, 17 апреля 1917 г. генерал Валантен перевёл его в службу разведки, чтобы вывести из контрразведки, где он слишком высовывался.

5. — Рапорт Казеллы по делу Ленуара поступил во 2-е бюро Генштаба армии 21 октября 1917 г. В отношении Ладу он содержит обвинения в соучастии и компрометации Ленуара и его любовниц. Это дело показалось мне серьёзным. Я начал расследование (расследование от 1917 г.). Оно подтвердило моё мнение, и 31 октября 1917 г. капитан Ладу был откомандирован в распоряжение своего рода войск. Из расследования вытекало, что он терпел и облегчал поездки канонира Ленуара и возлагал на него деликатные и доверительные функции, в то время, как поведение этого военнослужащего никак не оправдывало подобного выбора. Кроме того, капитан Ладу отправился к любовнице канонира Ленуара и был принят ей. Это было недопустимо с точки зрения дисциплины и достоинства. Поэтому капитан Ладу оставил Генштаб армии.

6. — С сентября 1917 г. он был не у дел. Он или постоянно принимал визиты, или же сам наносил их, пренебрегая службой. Спрошенный однажды мной о причинах своих отлучек, он ответил, что на него нападают, а он хочет защититься; что Юмбер внёс его в список получателей комиссионных за продажу газеты (Ленуар-Юмбер) и что он встречается по этому поводу с различными лицами. Он рассказал мне, в частности, о визите, который, якобы, нанёс директору газеты «Матэн» г-ну Бюно-Варилла, которому представил доказательства своей честности и показал, что реально является обладателем состояния в 700 тыс. франков.

Я был очень взволнован его заявлениями, которые немедленно доложил своему непосредственному начальнику генералу Видалону. Последний сказал мне, что считает Ладу обыкновенным «деловым человеком»; что же касается семисот тысяч франков, то он в это не верит, так как знает, что супруги Ладу не имеют состояния, и что он, генерал Видалон, во время одного приёма у мадам Нуланс слыхал, как мадам Ладу сказала, что счастлива уходу мужа из армии на должность в руководстве газеты «Радикал», где ему обещали 20 тыс. франков в год, поскольку они живут очень скромно. Генерал Видалон добавил, что сам Ладу не имеет ни гроша, а его жена до замужества зарабатывала на жизнь в бакалейной лавке.

В то же время капитан Ладу был вызван к Прокурору Республики г-ну Лекуве. На вопрос о причинах его вызова он ответил, что дал честное слово ничего не говорить. Я счёл ответ недопустимым и, будучи в тот период приглашённым к г-ну Лекуве по делу о мелких объявлениях, поговорил с ним о визите Ладу. Лекуве ответил мне, что о честном слове не шла и речь, и приглашал он капитана Ладу по делу Ленуара, что капитан Ладу сообщил ему различные сведения и, в частности сказал, что имеет ренту в 40.000 (сорок тысяч франков). Я был поражён объявлением подобного состояния, особенно после моей беседы с генералом Видалоном. Я позволил себе вновь спросить у г-на Лекуве, такую ли именно цифру назвал Ладу. Он мне подтвердил её. Именно начиная с этого момента я стал считать более нежелательным сохранение в Генштабе армии офицера, в отношении состояния которого имеются сомнения.

7. — 2 ноября 1917 г. произошёл инцидент, который был запротоколирован, и копия прилагается. Инцидент был серьёзным прежде всего потому, что доказывал: капитан Ладу не сказал правду во время расследования от 1 марта 1917 г. С другой стороны, его роль в переговорах Ленуар-Юмбер была по крайней мере особой. 2 ноября с.г. я узнал в этой связи, что г-ну Казелле стало непонятно как известно о проведении расследования и о предоставлении Ладу неточных копий писем. Г-н Казелла сделал мне это заявление 9 февраля 1918 г. Это заявление является одной из причин, превративших в подозрения серьёзные сомнения, которые появились у меня в отношении капитана Ладу, начиная с сентября 1917 г.

б). Выводы, которые я делаю из вышеизложенных фактов, а также из сведений, полученных мною из различных источников по делу Ленуара.

1. — Ладу, возможно, ознакомился со сведениями на «Принцессу» ещё до времени заключения договора Юмбера-Ленуара-Десуша. Возможно, он сообщил эти сведения Юмберу и, тем самым, стал его сообщником. Однако, в феврале 1918 г. я узнал в Генштабе армии, что генерал Бар отрицает факт запроса сведений у Ладу для генерала Рока. Таким образом, Ладу подпадает под действие закона от 1886 г. (передача секретных сведений лицу, не уполномоченному получать их).

2. Снисходительность Ладу в отношении Ленуара, имевшая целью или следствием поощрять, терпеть или облегчать его перемещения или отлучки, несмотря на воинский регламент, в частности декрет о внутренней службе, является однозначным актом «помощи и поддержки, оказанной Пьеру Ленуару для лечения в Швейцарии, и во Франции в деле Шеллера», то есть, чтобы позволить купить газету на германские деньги. Таковы факты, в которых Ладу является сообщником Ленуара.

3. Сокрытие правды в ходе расследования от 1 марта 1917 г. является серьёзным обвинением против Ладу, добавляющимся к предъявленным ранее обвинениям в шантаже и обмане в отношении Пьера Ленуара. Происхождение его состояния, равного, по его словам, 700.000 франков, и ренты в 40.000 франков, по его другому утверждению, могут являться комиссионными, полученными от сделки, состоявшейся в декабре 1915 г. между Ленуаром и Юбером, и в которой он, возможно, играл самую активную роль. Впрочем, именно во время этой сделки он объявил, что Юмбер, якобы, обещал ему должность, которую обычно не получают по дружбе.

Эта совокупность фактов и выводов, которые можно сделать из них, показалась мне настолько серьёзной, что я доложил о ней г-ну заместителю статс-секретаря военной юстиции. То же самое относительно следующего дела.

II. Дело Розенберга-Беттельхайма-Депси и др.

1. Как было сказано ранее, 17 апреля 1917 г. капитан Ладу получил новое назначение — из начальника контрразведки стал начальником разведки. Меньше месяца спустя он представил рапорт, в котором говорилось, что один из его личных агентов — агент Ж., не входящий в группу обвиняемых, уверял его в том, что австрийский подданный Беттельхайм совместно с Розенбергом, проживающим в Швейцарии и продолжающем поддерживать серьёзные связи в важных кругах противника, женатый на француженке, якобы готов передавать информацию Франции. Новый начальник разведки капитан Ладу попросил в виду важности дела разрешение выехать в Швейцарию. Он добавил, что воспользуется случаем для того, чтобы встретиться с некоторыми агентами, находящимися на службе у разведки в Швейцарии и на границе, и активизировать их деятельность. Генерал Валантен дал ему разрешение на поездку, состоявшуюся приблизительно 10 или 15 мая 1917 г. Капитан Ладу доложил по возвращении, что дело стоящее и Беттельхайм, действуя под влиянием своей жены-француженки, готов давать информацию. О вознаграждении речь не идёт. Если Генеральный штаб будет доволен его донесениями, то после войны можно будет обсудить, что можно для него сделать. Агент Ж. обеспечивал связь. Предложение было принято. Насколько я знаю, Беттельхайм дважды давал важные и точные сведения, не считая других, менее важных, но тоже точных. Они также поступали через агента Ж. Я был поражён, прочтя недавно в газетах о сотрудничестве с этой службой неких Джея, Трамблеса и т.п., имена которых слышал впервые. Это совершенно удивительно, что о таком деликатном и важном деле я не получал, как вышестоящий начальник по службе, никаких данных о таких многочисленных и необычайных помощниках. Всего раз я слышал имя одного из них, Бродье, когда мы занимались созданием контрразведывательного центра в Лугано, но речь шла всего лишь о контрразведке, и никогда не упоминались имена Беттельхайма и Розенберга. Поэтому позволительно спросить, на кого и на каких условиях «работала» недавно арестованная банда обвиняемых, все члены которой называют себя людьми капитана Ладу? Впрочем, на каждого агента в службе разведки ведётся отдельное дело, поэтому легко проверить. являются эти люди агентами или нет.

2. — 9 февраля 1918 г. во время вечера, проведённого с г-ном Казеллой, последний сообщил мне, что до войны Ладу был «биржевым маклером» и поддерживал деловые отношения с Розенбергом и Беттельхаймом. Я был этим поражён, поскольку никогда не слыхал, что Ладу был кем-либо другим, нежели журналистом, причём даже за несколько месяцев до мобилизации. Это заявление г-на Казеллы немедленно зародило сомнения в моей голове относительно условий установления контакта в Швейцарии между Ладу и Беттельхаймом в мае 1917 г., тем более, что г-н Казелла добавил, что ему известно содержание переписки во время войны между Ладу и мадам Беттельхайм. В ней он называл её так: «Моя дорогая ссыльная...»

Во время жестокого спора между г-ном Казеллой и Ладу последний, якобы, сказал в ответ на намёк на «дорогую ссыльную»: «Замолчите! Вы хотите погубить меня!» Повторяю, что эти высказывания я получил от г-на Казеллы, который процитировал их мне вечером 9 февраля 1918 г.

3. — В ситуации, когда я узнал из газет о деле Депси и т.д., когда из того же источника я узнал, что все они называют себя людьми Ладу, я не смог помешать себе свести воедино вышеизложенные факты: предвоенные отношения; агенты, кажущиеся личными агентами; объявление состояния, которое, по словам г-жи Ладу, изложенным генералом Видалоном, не существовало ещё за несколько месяцев до войны — всё это вызвало у меня весьма серьёзные сомнения.

Я поделился вчера этими сомнениями с г-ном заместителем статс-секретаря военной юстиции. Имею честь письменно подтвердить их. Проистекают они из той картины, в которой я вижу отдельные факты, и из дел, известных мне либо по причине предыдущих служебных обязанностей, либо просто из печати, достоверность которых я точно не могу определить. Если я выражаю эти сомнения, то единственно с целью внести скромный вклад в усилия правосудия по установлению истины.

Подпись: Губе. контролёр военной администрации.

www.ronl.ru

Судьба капитана Ладу - часть 2

Капитан Ладу утверждает, что у него был пропуск только в Комиссию контроля за телеграфными отправлениями и в Контроль печати, где он иногда выполнял служебные обязанности. Этот факт невозможно перепроверить, поскольку пропуска подобного вида в своё время не регистрировались.

Заключение.

1. Неофициальное зачисление Ленуара на деликатную службу в августе 1914 г.

2. Назначение оформлено 18 ноября 1814 г. Нахождение на той же деликатной службе без всякого усердия и с перерывами в работе.

3. Слишком много снисходительности со стороны Начальника службы по отношению к солдату 2-го класса, который отсутствует на работе без регулярных отметок в журнале визитов к врачу и лечится на дому, вместо того, чтобы делать это в санчасти или госпитале, и который, следовательно, не проходит систематического наблюдения.

4. Слишком много поездок в Швейцарию. Эти его связи должны были бы вызвать подозрения и внимание, тем более, Ленуару нечего делать в Службе разведки.

Доверительные функции, такие, как в Службе филиала Биржи и связи в Префектуре полиции, не должны были поручаться или осуществляться военным-любителем, который не подчиняется всем требованиям дисциплины и живёт, так сказать, за рамками воинских уставов.

Миллионы этого молодого человека, о котором известно, что он богат, кажется, создали вокруг него обстановку благоприятствования, которое должна было бы быть равеяно, как только стали известны и доказаны его вкус к праздной жизни, к путешествиям, в частности, в Швейцарию.

Подпись: ГУБЕ.

РЕЗОЛЮЦИИ:

Капитан Ладу считает себя наименее виновным за весьма огорчительную снисходительность по отношению к солдату Ленуару, который впоследствие стал переводчиком-стажёром. Нахождение капитана Ладу во главе столь важной и деликатной службы, как служба разведки, является впредь невозможным. Я прошу его немедленной замены подполковником Гурганом, начальником разведывательного отдела в Аннемасе, которого знаю лично, поскольку он сам находился под моим началом в 25-м батальоне управления и обслуживания. (Имеет боевое ранение и не годен для фронта.)

26 октября 1917 г. подпись: Видалон

Предложение поддерживаю. 26 октября 1917 г. подпись: генерал Альби

Согласен. Генерал Фош

РАПОРТ КАПИТАНА ЛАДУ

Начальник Службы разведки капитан Ладу — Председателю Совета министров, военному министру Клемансо

Заместитель начальника Генерального штаба только что официально огласил мне приказ Начальника Генштаба передать меня в распоряжение моего рода войск, не разъяснив мне мотивы решения, которым я был освобождён от исполнения своих служебных обязанностей. Вместо этого мне было указано, что эта мера в отношении меня была предпринята из-за моей причастности к делу Юмбер-Ленуара.

С начала 1917 г. моё имя неоднократно приписывалось к этому делу, а моё поведение по-разному комментировалось в частных разговорах, слухи о которых дошли до правительства. В начале марта 1917 г. оно поручило генералу Лиоте назначить военное разбирательство фактов, автором и свидетелем которых я являлся.

Разбирательство пришло к выводу, что моя роль была абсолютно безупречной, и инцидент был исчерпан. Те не менее, считая, что мои политические обязательства и предвоенная журналистская деятельность могут в дальнейшем дать повод для нападок на службу контрразведки, которую я создал и которой руководил, я спонтанно попросил и получил назначение на пост руководителя службы разведки.

Именно на этом посту, который я занимаю в течении пяти месяцев и на котором, надеюсь, оказал важные услуги, я получал неоднократные поощрения со стороны начальников, поэтому решение Начальника Генерального штаба генерала Видалона меня поразило.

С учётом нынешних обстоятельств и того факта, что снова в прессе и в общественном мнении моё имя связывается с именем типа, являющегося предметом обвинений в предательстве, меры, предпринятые против меня, не только затрагивают моё самолюбие руководителя, гордящегося своим делом — тридцативосьмимесячной победоносной тайной войной, но для общественности, для моих подчинённых, для моих друзей и агентов они значит, что я грубо нарушил свой воинский долг.

Поэтому я должен, господин Министр, во имя четырёх поколений воинов, к которым я принадлежу, а также во имя моей чести, уйти с высоко поднятой головой с поста, на котором я сражался со времени начала боевых действий.

Поэтому имею честь просить вас отложить исполнение приказа, который только что был мне объявлен, и распорядиться провести расследование, которое установит: или я виноват в сговоре с предателем и поэтому должен быть приобщён к расследованию, начатому против него, или же я только исполнял свой долг.

В последнем случае, если вы сочтёте, что в высших интересах страны и для успокоения общественного мнения меня следует осободить от занимаемого поста, то в качестве компенсации я прошу подтвердить оказанные мною услуги и заявить публично, что моя честь остаётся безупречной.

Подпись:

Ладу

Передано:

Услуги, оказанные капитаном Ладу на посту руководителя секций разведки и контрразведки, являются неоспоримыми. Это настоящий специалист службы, имеющий особые заслуги в вербовке и руководстве работой агентов. Он добился участия многих из них в получение очень важной информации без всякого вознаграждения, причём, в результате только своего личного влияния на них. Поэтому его уход с должности создастсерьёзную брешь в разведывательной службе, и я считаю, что капитан Ладу должен использоваться на нижестоящей должности в разведцентре Аннемаса взамен полковника Гургана, отозванного в Париж.

С другой стороны, оказанные им услуги заслуживают вознаграждения: он уже был представлен к орджену кавалера Почётного легиона и присвоение ему этой награды положит конец всяким комментариям относительно его ухода.

Париж, 29 октября 1917 г. Начальник 2-го бюро подполковник Губе (подпись)

МНЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ГЕНЕРАЛА ВИДАЛОНА

Как я уже имел случай писать, капитан Ладу оказал Службе разведки бесспорные услуги, которые не подлежат обсуждению.

Однако, по его собственному признанию, его имя досадным образом замешано в деле Ленуара, и я твёрдо уверен, что ему более нет места во главе столь важной и деликатной службы, как разведцентр в Париже.

Правосудие занимается делом Ленуара. Оно и только оно должно сказать, скомпрометирован ли капитан Ладу, или же он только был неосторожным. Любое параллельное расследование было бы нежелательным.

У меня нет замечаний относительно использования капитана Ладу в Аннемасе. Начальник 2-го бюро сказал мне, что этот офицер с удовольствием примет это назначение.

Наконец, я считаю, что следует подождать завершения дела Ленуара, чтобы высказаться относительно целесообразности награждения орденом Почётного легиона.

29 октября 1917 г. подпись: Видалон

Я считаю, что отношения капитана Ладу с г-ном Ленуаром таковы, что оставление этого офицера во главе службы разведки и даже на границе является невозможным до тех пор, пока ведущееся расследование не прольёт свет на факты, о которых идёт речь. Решение, принятое Начальником Генерального штаба на их основе, должно, следовательно, выполняться. Любое предложение о награде не может по тем же причинам даже переноситься на более поздний срок.

29/10/1917 г.

Генерал-майор (подпись) Альби

Одобряю. (подпись) Пенлеве*

-----------------------------------------

* Пенлеве — премьер-министр и военный министр.

РАПОРТ на капитана Ладу

Когда я уже был начальником 2-го бюро Генерального штаба армии в конце октября 1917 г., у меня возникли сомнения в отношении роли, которую играл капитан Ладу в деле Ленуара. Они привели меня к проведению расследования, в результате которого капитан Ладу ушёл из Генштаба армии.

С тех пор произошли новые события, позволившие мне сделать определённые обобщения и пролившие свет на отдельные факты, которые, будучи разрозненными и неясными, имели для меня второстепенное значение. Более того, со времени моего ухода из Генерального штаба армии я получил некоторые сведения о капитане Ладу, лишь усилившие мои сомнения, даже превратившие их в подозрения. По этой причине я считаю своим долгом составить настоящий рапорт, сославшись на господина директора контроля, моего непосредственного начальника, с одной стороны, и заместителя статс-секретаря военной юстиции г-на Иньяса — с другой.

Факты, о которых идёт речь, должны подразделяться на две части. Первая — относящаяся к делу Ленуара, вторая — к делу Сьюзи Депси и подельники, другими словами, к делу Розенберга-Беттельхайма.

Прежде чем подробно их изложить, я хочу дать характеристику капитану Ладу, такой, как она мне представляется после 23 месяцев его службы в моём подчинении. Назначенный по долгу службы и против моего желания в Генштаб армии в конце ноября 1915 г., я узнал, придя туда, что направлен в недавно созданное 5-е бюро.

Я немедленно приступил к работе, и первые усилия направил на службу разведки. Капитан Ладу являлся начальником контрразведки. Мой непосредственный начальник генерал Валантен, ранее являвшийся непосредственным начальником всех пяти вышеуказанных секций, дал самую лестную характеристику капитану Ладу, которому он поручил в конце мая 1915 г. создать и возглавить службу контрразведки. Он знал его несколько лет. Он представил его мне как первоклассного офицера, имеющего большие заслуги, весьма расторопного, полного инициативы, которого я должен уважать. До войны, по его словам, он добился перевода в специальный резерв и в течение трёх или четырёх месяцев был директором газеты «Радикал». С началом войны он был начальником комиссии контроля за телеграфными отправлениями, а затем был переведён в службу контрразведки. Он снова повторил, что Ладу очень умный, весьма активный, иногда даже слишком, имеет могущественные и полезные связи, в частности, в Министерстве внутренних дел и Префектуре полиции, что облегчит работу. Короче говоря, это первостатейный сотрудник. В день поступления на службу я познакомился с этим офицером. Он принял меня с почтительностью, говоря мне во время беседы, что я не был его кандидатом. Я пропустил намёк.

mirznanii.com

Статья: Судьба капитана Ладу

В.Авдеев, В.Карпов.

В годы Первой мировой войны французскую военную контрразведку, а позднее разведку, возглавлял капитан Жорж Ладу. В начале войны генерал Жоффр, лично знавший капитана, назначил его во 2-е бюро французского Генерального штаба для организации в нём службы контрразведки. Ладу, в предвоенные году бывший журналистом газеты «Радикал», используя свои связи в различных кругах, быстро сумел организовать работу военной контрразведки и, тем самым, оказал большую помощь французскому командованию. Благодаря усилиям его агентуры, было разоблачено множество германских шпионов, засланных в тыл французской армии для диверсий и саботажа. Именно капитан Ладу разоблачил как германского агента знаменитую танцовщицу Мату Хари.

По его заданию не менее знаменитая французская разведчица Марта Рише работала в Испании, где была «подведена» к военно-морскому атташе Германии фон Крону и сумела скомпрометировать его перед Берлином. В результате её усилий французской разведке удалось развалить германскую агентурную сеть в Испании. С 1915 года Служба военной разведки, возглавляемая капитаном Ладу, тесно сотрудничала с представителем разведки русского Генерального штаба в Париже полковником графом Павлом Игнатьевым, брат которого, генерал Алексей Игнатьев, был военным атташе России во Франции.

В 1917 году капитан Ладу вёл тонкую игру с германской разведкой, пытавшейся приобрести во Франции какую-либо газету для ведения пораженческой пропаганды. В этой агентурно-оперативной комбинации использовалась любовница германского князя Гогенлоэ Мадлен Борегар по прозвищу «Принцесса» и сотрудник Комиссии телеграфного контроля Парижа Пьер Ленуар. Однако, вскоре сведения об этом просочились во французскую печать, и в феврале 1917 года тогдашний военный министр Франции генерал Лиоте распорядился провести служебное расследование в отношении капитана Ладу, который получил от вышестоящих начальников замечание и «совет» быть осторожным.

Однако, когда осенью 1917 года к власти во Франции пришло правительство Клемансо, провозгласившее во имя победы над Германией решительную чистку от предателей, «дело Ленуара» неожиданно получило новое развитие. Под давлением властей и, вероятно, с подачи германской контрразведки, осознавшей провал своих планов, двойной агент П.Ленуар обвинил капитана Ладу в шпионаже в пользу Германии. В результате тот был отстранён от занимаемого поста и в течение пятнадцати месяцев находился под следствием.

Военный трибунал не сумел доказать факт сотрудничества капитана Ладу с врагом, однако обвинил его в утрате секретной криптограммы, поступившей во 2-е бюро, и 2-го января 1919 года Ж.Ладу был заключён в тюрьму «Шерш-Миди». Но 8-го мая того же года уже третий состав военного трибунала единогласно оправдал его. Пьер Ленуар сознался, что оговорил капитана по приказу сверху. Сам же Ж.Ладу был полностью реабилитирован и награждён орденом Почётного легиона.

В августе 1923 года Жорж Ладу вышел в отставку в чине майора и поселился на юге Франции в Каннах. Он написал и опубликовал ряд воспоминаний о борьбе разведок в годы Первой мировой войны. Спустя десять лет, в феврале 1933 года, то есть после прихода Гитлера к власти в Германии, он получил письмо от берлинского корреспондента одной французской газеты. Этому журналисту удалось побеседовать со знаменитой германской разведчицей «фрау Доктор», засылавшей во Францию и Англию специально подготовленных ею агентов. Немка, тайно сотрудничавшая с гестапо, якобы выражала желание повидаться со своим «старым противником» и рассказать ему, что в добытой его службой информации было правдой, а что — вымыслом.

Две недели спустя, в начале марта 1933 года, отставной майор Ладу, находившийся в тот момент в Ницце, получил пакет с двумя фотографиями «фрау Доктор»: одну — времён Первой мировой войны, другую — снятую совсем недавно. Пакет был брошен в его почтовый ящик примерно в три часа дня, когда вечернюю почту ещё разносили. На фотографиях имелись какие-то надписи, которые Ж.Ладу пытался разобрать с помощью лупы. Через несколько дней он заболел. В разговорах с врачом, старым другом семьи, Ладу признался, что чувствует себя отравленным по приказанию «фрау Доктор». 20 апреля он умер: готовя новую мировую войну, нацисты убирали нежелательных свидетелей.

Можно предположить, что майор Ладу знал что-то важное о германских агентах во французской политической и военной элите, оставшихся неразоблачёнными после Первой мировой войны. Как известно, нацисты активно готовили «пятую колонну» в каждой стране, которая рассматривалась ими как объект предстоящего нападения. «Пятая колонна» во Франции была ими создана и сыграла свою позорную роль в деле разгрома страны в 1940 году. Однако тайна смерти Жоржа Ладу так и остаётся нераскрытой.

Мы предлагаем Вашему вниманию документы 2-го бюро французского Генштаба, показывающие развитие «дела капитана Ладу» в 1917 году. Документы публикуются впервые.

Перевод с французского

ДОКЛАД КОНТРОЛЁРА ВОЕННОЙ АДМИНИСТРАЦИИ ФРАНЦИИ ПОДПОЛКОВНИКА ГУБЕ

26 октября 1917 г.

Расследование дела Ленуара

Начальник 2-го бюро Генерального штаба армии поручил от Председателя Совета министров и военного министра г-на Клемансо приказ приступить к расследованию условий, в которых вышеупомянутый Ленуар поступил на военную службу и как он проходил эту службу.

Чтобы ответить на этот вопрос, начальник 2-го бюро, который лично поступил в генштаб только 29 ноября 1915 г. и никогда не был знаком с Ленуаром, отдал приказ капитану составить донесение. Ниже прилагается это донесение.

Начальник 2-го бюро, сочтя его недостаточно точным, приступил к более глубокому расследованию.

Пьер Ленуар поступил на службу в Комиссию телеграфного контроля г. Парижа 10 августа 1914 г., обратившись к председателю этой комиссии капитану Ладу через сенатора, директора газеты «Радикал» г-на Першо, друга капитана Ладу.

Его шофёр Пьер Ленуар и автомобиль сначала использовались неофициально, поскольку только 31 августа Ленуар, резервист 2-й очереди, подписал контракт на весь период войны на службу добровольцем в автомобильную роту 19-го эскадрона. Он так и не явился в этот эскадрон, не был включён в списочный состав, а его статус военнослужащего определён только 18 ноября 1914 года его зачислением в автомобильную службу 13-го артиллерийского дивизиона.

Поступив в Комиссию по контролю за телеграфными отправлениями в качестве шофёра, Ленуар в течение ноября становиться читчиком телеграмм. Проявляет недостаточное усердие, часто сказывается больным, делится с капитаном Ладу конфиденциальными сведениями о своей связи с любовницей по имени Жермена Тувенен и в январе 1915 года получает запросить пропуск в Швейцарию для отдыха и лечения в санатории. Проводит там с любовницей 8 или 10 дней и возвращается один в Париж, где, кажется, подвергается частым приступан неврастении.

Капитан Ладу не модет объяснить отсутствие и невыполнение Ленуаром обязанностей читчика. Он представляет его нервным человеком, который не может работать по ночам, засыпает на работе и часто болеет.

Использование на работе столь ненадёжного читчика не может быть терпимо на такой деликатной службе, как телеграфный контроль, которая требует постоянного внимания.

Тем не менее, Ленуар сохраняет свой пост. Ему даже поручается изучать весьма деликатные телеграммы, отправляемые филиалом Комиссии контроля, организованном на бирже. Кроме того, ему поручено обеспечивать связь между Комиссией контроля за телеграфными отправлениями Парижа и контрольной секцией Кабинета министров и Префектуры полиции.

Ленуар великолепно подготовлен для этой задачи, утверждает капитан Леду, поскольку он в наилучших отношениях с Префектурой полиции, которая, якобы, дала ему благоприятные сведения на жену Александру, урождённую д'Арли, выбранную им вместо Жермены Тувенен (рапорт капитана Ладу).

По этому поводу уместно спросить, являлась ли влюблённость Ленуара в Жермену Тувенен, как указывается в прилагаемом донесении, единственным мотивом направления писем в Швейцарию через посредство кондуктора купейного вагона, так как это процесс является очень сложным и дорогим, особенно, если учесть тот факт, что эта его подруга была столь быстро заменена.

Немного спустя после даты, не уточнённой в прилагаемом донесении, весной 1915 года, утверждает капитан Леду, — новая попытка Ленуара направиться в Швейцарию в сопровождении своей новой подруги. Последовал отказ капитана Леду, который на всякий случай предупреждает Префектуру полиции. Он поступает правильно, так как паспорта были уже готовы. Они были разорваны (Рапорт Ладу и Заявление Оппено Дарю).

Служба Ленуара продолжается, причём, с недостаточным усердием, поскольку у него более важное дело с г-дами Летеллье и Юмбером, когда в июле или начале августа 1915 года он переходит в Службу вооружений, получив задание от г-на Альбера Тома на поездку в Швейцарию, куда уезжает 7 августа 1915 г.

Оттуда он возвращается в конце августа и 28 числа того же месяца Управление кадров Генерального штаба получает от Кабинета министров за подписью полковника Франца и за № 16955 приказ назначить водителя Ленуара перводчиком-стажёром. Назначение состоялось: переводчик Ленуар переводится в Центральную службу разведки (служба капитана Ладу), однако туда не является и остаётся в распоряжении газеты.

9 декабря 1915 года Ленуар получает от капитана Ладу 10-дневный отпуск, который собирается провести в Сен-Люнере, поступает в санитарный отряд этого города и выходит из него, получив отпуск для поправки здоровья сроком на два месяца и продолжает находиться на излечении (обычное его состояние) до 19 апреля 1917 года, т.е. до того, когда он был временно освобождён от военной службы квалификационной медицинской комиссией в Ницце.

Было проведено изучение документов, которые позволили Ленуару посещать Военное министерство.

Капитан Ладу утверждает, что у него был пропуск только в Комиссию контроля за телеграфными отправлениями и в Контроль печати, где он иногда выполнял служебные обязанности. Этот факт невозможно перепроверить, поскольку пропуска подобного вида в своё время не регистрировались.

Заключение.

1. Неофициальное зачисление Ленуара на деликатную службу в августе 1914 г.

2. Назначение оформлено 18 ноября 1814 г. Нахождение на той же деликатной службе без всякого усердия и с перерывами в работе.

3. Слишком много снисходительности со стороны Начальника службы по отношению к солдату 2-го класса, который отсутствует на работе без регулярных отметок в журнале визитов к врачу и лечится на дому, вместо того, чтобы делать это в санчасти или госпитале, и который, следовательно, не проходит систематического наблюдения.

4. Слишком много поездок в Швейцарию. Эти его связи должны были бы вызвать подозрения и внимание, тем более, Ленуару нечего делать в Службе разведки.

Доверительные функции, такие, как в Службе филиала Биржи и связи в Префектуре полиции, не должны были поручаться или осуществляться военным-любителем, который не подчиняется всем требованиям дисциплины и живёт, так сказать, за рамками воинских уставов.

Миллионы этого молодого человека, о котором известно, что он богат, кажется, создали вокруг него обстановку благоприятствования, которое должна было бы быть равеяно, как только стали известны и доказаны его вкус к праздной жизни, к путешествиям, в частности, в Швейцарию.

Подпись: ГУБЕ.

РЕЗОЛЮЦИИ:

Капитан Ладу считает себя наименее виновным за весьма огорчительную снисходительность по отношению к солдату Ленуару, который впоследствие стал переводчиком-стажёром. Нахождение капитана Ладу во главе столь важной и деликатной службы, как служба разведки, является впредь невозможным. Я прошу его немедленной замены подполковником Гурганом, начальником разведывательного отдела в Аннемасе, которого знаю лично, поскольку он сам находился под моим началом в 25-м батальоне управления и обслуживания. (Имеет боевое ранение и не годен для фронта.)

26 октября 1917 г. подпись: Видалон

Предложение поддерживаю. 26 октября 1917 г. подпись: генерал Альби

Согласен. Генерал Фош

РАПОРТ КАПИТАНА ЛАДУ

Начальник Службы разведки капитан Ладу — Председателю Совета министров, военному министру Клемансо

Заместитель начальника Генерального штаба только что официально огласил мне приказ Начальника Генштаба передать меня в распоряжение моего рода войск, не разъяснив мне мотивы решения, которым я был освобождён от исполнения своих служебных обязанностей. Вместо этого мне было указано, что эта мера в отношении меня была предпринята из-за моей причастности к делу Юмбер-Ленуара.

С начала 1917 г. моё имя неоднократно приписывалось к этому делу, а моё поведение по-разному комментировалось в частных разговорах, слухи о которых дошли до правительства. В начале марта 1917 г. оно поручило генералу Лиоте назначить военное разбирательство фактов, автором и свидетелем которых я являлся.

Разбирательство пришло к выводу, что моя роль была абсолютно безупречной, и инцидент был исчерпан. Те не менее, считая, что мои политические обязательства и предвоенная журналистская деятельность могут в дальнейшем дать повод для нападок на службу контрразведки, которую я создал и которой руководил, я спонтанно попросил и получил назначение на пост руководителя службы разведки.

Именно на этом посту, который я занимаю в течении пяти месяцев и на котором, надеюсь, оказал важные услуги, я получал неоднократные поощрения со стороны начальников, поэтому решение Начальника Генерального штаба генерала Видалона меня поразило.

С учётом нынешних обстоятельств и того факта, что снова в прессе и в общественном мнении моё имя связывается с именем типа, являющегося предметом обвинений в предательстве, меры, предпринятые против меня, не только затрагивают моё самолюбие руководителя, гордящегося своим делом — тридцативосьмимесячной победоносной тайной войной, но для общественности, для моих подчинённых, для моих друзей и агентов они значит, что я грубо нарушил свой воинский долг.

Поэтому я должен, господин Министр, во имя четырёх поколений воинов, к которым я принадлежу, а также во имя моей чести, уйти с высоко поднятой головой с поста, на котором я сражался со времени начала боевых действий.

Поэтому имею честь просить вас отложить исполнение приказа, который только что был мне объявлен, и распорядиться провести расследование, которое установит: или я виноват в сговоре с предателем и поэтому должен быть приобщён к расследованию, начатому против него, или же я только исполнял свой долг.

В последнем случае, если вы сочтёте, что в высших интересах страны и для успокоения общественного мнения меня следует осободить от занимаемого поста, то в качестве компенсации я прошу подтвердить оказанные мною услуги и заявить публично, что моя честь остаётся безупречной.

Подпись:

Ладу

Передано:

Услуги, оказанные капитаном Ладу на посту руководителя секций разведки и контрразведки, являются неоспоримыми. Это настоящий специалист службы, имеющий особые заслуги в вербовке и руководстве работой агентов. Он добился участия многих из них в получение очень важной информации без всякого вознаграждения, причём, в результате только своего личного влияния на них. Поэтому его уход с должности создастсерьёзную брешь в разведывательной службе, и я считаю, что капитан Ладу должен использоваться на нижестоящей должности в разведцентре Аннемаса взамен полковника Гургана, отозванного в Париж.

С другой стороны, оказанные им услуги заслуживают вознаграждения: он уже был представлен к орджену кавалера Почётного легиона и присвоение ему этой награды положит конец всяким комментариям относительно его ухода.

Париж, 29 октября 1917 г. Начальник 2-го бюро подполковник Губе (подпись)

МНЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ГЕНЕРАЛА ВИДАЛОНА

Как я уже имел случай писать, капитан Ладу оказал Службе разведки бесспорные услуги, которые не подлежат обсуждению.

Однако, по его собственному признанию, его имя досадным образом замешано в деле Ленуара, и я твёрдо уверен, что ему более нет места во главе столь важной и деликатной службы, как разведцентр в Париже.

Правосудие занимается делом Ленуара. Оно и только оно должно сказать, скомпрометирован ли капитан Ладу, или же он только был неосторожным. Любое параллельное расследование было бы нежелательным.

У меня нет замечаний относительно использования капитана Ладу в Аннемасе. Начальник 2-го бюро сказал мне, что этот офицер с удовольствием примет это назначение.

Наконец, я считаю, что следует подождать завершения дела Ленуара, чтобы высказаться относительно целесообразности награждения орденом Почётного легиона.

29 октября 1917 г. подпись: Видалон

Я считаю, что отношения капитана Ладу с г-ном Ленуаром таковы, что оставление этого офицера во главе службы разведки и даже на границе является невозможным до тех пор, пока ведущееся расследование не прольёт свет на факты, о которых идёт речь. Решение, принятое Начальником Генерального штаба на их основе, должно, следовательно, выполняться. Любое предложение о награде не может по тем же причинам даже переноситься на более поздний срок.

29/10/1917 г.

Генерал-майор (подпись) Альби

Одобряю. (подпись) Пенлеве*

-----------------------------------------

* Пенлеве — премьер-министр и военный министр.

РАПОРТ на капитана Ладу

Когда я уже был начальником 2-го бюро Генерального штаба армии в конце октября 1917 г., у меня возникли сомнения в отношении роли, которую играл капитан Ладу в деле Ленуара. Они привели меня к проведению расследования, в результате которого капитан Ладу ушёл из Генштаба армии.

С тех пор произошли новые события, позволившие мне сделать определённые обобщения и пролившие свет на отдельные факты, которые, будучи разрозненными и неясными, имели для меня второстепенное значение. Более того, со времени моего ухода из Генерального штаба армии я получил некоторые сведения о капитане Ладу, лишь усилившие мои сомнения, даже превратившие их в подозрения. По этой причине я считаю своим долгом составить настоящий рапорт, сославшись на господина директора контроля, моего непосредственного начальника, с одной стороны, и заместителя статс-секретаря военной юстиции г-на Иньяса — с другой.

Факты, о которых идёт речь, должны подразделяться на две части. Первая — относящаяся к делу Ленуара, вторая — к делу Сьюзи Депси и подельники, другими словами, к делу Розенберга-Беттельхайма.

Прежде чем подробно их изложить, я хочу дать характеристику капитану Ладу, такой, как она мне представляется после 23 месяцев его службы в моём подчинении. Назначенный по долгу службы и против моего желания в Генштаб армии в конце ноября 1915 г., я узнал, придя туда, что направлен в недавно созданное 5-е бюро.

Я немедленно приступил к работе, и первые усилия направил на службу разведки. Капитан Ладу являлся начальником контрразведки. Мой непосредственный начальник генерал Валантен, ранее являвшийся непосредственным начальником всех пяти вышеуказанных секций, дал самую лестную характеристику капитану Ладу, которому он поручил в конце мая 1915 г. создать и возглавить службу контрразведки. Он знал его несколько лет. Он представил его мне как первоклассного офицера, имеющего большие заслуги, весьма расторопного, полного инициативы, которого я должен уважать. До войны, по его словам, он добился перевода в специальный резерв и в течение трёх или четырёх месяцев был директором газеты «Радикал». С началом войны он был начальником комиссии контроля за телеграфными отправлениями, а затем был переведён в службу контрразведки. Он снова повторил, что Ладу очень умный, весьма активный, иногда даже слишком, имеет могущественные и полезные связи, в частности, в Министерстве внутренних дел и Префектуре полиции, что облегчит работу. Короче говоря, это первостатейный сотрудник. В день поступления на службу я познакомился с этим офицером. Он принял меня с почтительностью, говоря мне во время беседы, что я не был его кандидатом. Я пропустил намёк.

В течение первых пяти дней я больше уделял внимание разведке. Затем, начиная с 15 декабря, специально занялся делами контрразведки. Я установил, что чрезвычайная деятельность, о которой мне говорил, в основном заключалась в составлении «досье». На мой вопрос относительно числа арестованных шпионов в течение шестимесячной деятельности новой службы был получен ответ: «ни одного». Я дал указание, чтобы не увлекались «составлением досье» и чтобы эти досье были только средством, а целью службы должны являться «аресты агентов». Кроме того, я установил, что существует полная неразбериха в разграничении полномочий между Генеральным штабом и заинтересованными гражданскими службами. Только в конце января появился свет в конце тоннеля и мне удалось разработать и утвердить в Военном министерстве и в Министерстве внутренних дел т.н. инструкцию от 26 января 1916 г., которая чётко распределяла обязанности каждого из ведомств.

Капитан Ладу тем временем принялся за работу в соответствии с полученными директивами, добился результатов и довёл до конца довольно много дел. У него была большая работоспособность, но по разным поводам я сделал ему два замечания. Первое — относительно игры, второе — по поводу визитов. Иногда он говорил мне, что провёл всю ночь за игрой в покер с г-дами Юмбером, Мальви, Леймари и т.д. Я докладывал об этом генералу Валантену, который сказал мне, что Ладу действительно некогда был азартным игроком, но с тех пор значительно исправился. Я посоветовал ему заняться чем-либо другим, но, думаю, он не слишком следовал моему совету. Он принимал многих. Когда я звонил ему по внутреннему телефону, чтобы переговорить по служебным делам, он обычно отвечал мне, что у него посетитель. Приёмная всегда была полна посетителей, пришедших к нему. Я доложил об этом генералу Валантену, который сказал мне, что эти посещения необходимы по служебным соображениям и что следует предоставить капитану Ладу полную свободу действий, порекомендовав ему быть более осторожным. Именно так я и сделал. Он стал доказывать мне необходимость частых приёмов посетителей для пополнения его службы. Иногда он мне говорил о генерале Жоффре, другом которого являлся, генерале Дюбае, порученцем которого он служил и полным доверием которого пользовался. Он принимал порученцев генерала Жоффра, доказывал мне необходимость этих посещений, особенно хвастался своими влиятельными связями в военных и гражданских кругах. Короче, как мне говорил генерал Валантен, он «слишком выпячивался». В конце концов я стал ценить капитана Ладу как очень умного и активного офицера, который, однако, проявляет излишнюю внеслужебную активность. Таковой была с военной точки зрения моя общая его оценка. Теперь я буду говорить о текущих делах и участии в них капитана Ладу.

I. Дело Ленуара-Десуша-Юмбера а). Известные мне факты, располагаемые в хронологическом порядке.

Примерно 20 декабря 1915 г. капитан Ладу сказал мне, что он провернул очень крупное дело и что директор газеты г-н Юмбер обещал место генерального секретаря газеты для него после войны с ежемесячным окладом в 50 тыс. франков. Мне абсолютно неизвестны парижские круги, в которые капитан Ладу, кажется, проник. Я не придал никакого значения его словам и ограничился тем, что доложил генералу Валантену, который сказал мне, что не удивляется тому, что Юмбер и Ладу крепко дружат и считает естественным для журналиста и ценного человека как Ладу найти себе столь важное место.

2. В мае 1916 г. начальник разведки майор Бувар доложил мне, что передал капитану Ладу досье «Принцесса». Этот вопрос был мне тогда неизвестен, и я попросил разъяснить его. Речь шла о некой женщине по имени Мадлен Борегар по кличке «Принцесса», использовавшейся службой разведки в 1914 и 1915 гг. за рубежом, любовнице князя Гогенлоэ, с которым она встречалась в Швейцарии. Она давала разведывательную информацию. В частности, рассказала, что немцы хотят подкупить французских журналистов. Во Франции она также имела любовника по имени Десуш, которого также снабжала информацией. Она больше не использовалась разведкой. Мне сообщили, что вышеуказанные сведения были доложены кому положено. Впрочем, это дело было заведено значительно раньше моего прихода на службу и сдано в архив.

Я спросил у капитана Ладу, зачем ему нужно это досье? Он ответил, что получил приказ генерала Бара, начальника кабинета генерала Рока, дать ему сведения на эту тему, поскольку министр обещал их господину Юмберу. «А как господин Юмбер узнал об этом досье?» — спросил я. «От г-на Десуша и Мадлен Борегар», — ответил он.

Мне это дело показалось странным, и я расспросил о нём генерала Валантена, который сказал, что он в курсе. Это старое дело, как ему известно, сданное в архив до моего прихода. Он спросил у меня, удовлетворён ли генерал Бар? А, поскольку капитан Ладу сказал мне, что доложил начальнику кабинета, то генерал Валантен ответил мне, что не следует придавать значения этому инциденту. Я распорядился сдать это дело в архив разведки.

3. — В феврале 1917 г. тогдашний министр генерал Лиоте попросил меня провести расследование обстоятельств, при которых капитан Ладу Вступил в связь с некой мадам Ленуар и какие в этой связи его отношения с директором газеты г-ном Юмбером. Я пригласил капитана Ладу по этому поводу и, в связи с запутанностью этого дела, попросил его дать письменные разъяснения. Он подготовил их и в подтверждение приложил копии четырёх писем: два, полученных от г-на Юмбера, и два - адресованных г-ну Юмберу.

В них шла речь о происхождении денежных средств газеты: г-ном Юмбером высказывались сомнения; кроме того, говорилось о споре между кредитором Ленуаром и Юмбером, который, якобы, урегулировал его благодаря вмешательству капитана Ладу, к кому г-жа Ленуар зашла «случайно» однажды вечером в декабре 1915 г. в 22 часа. С военной точки зрения речь шла об эпизоде частной жизни офицера, имевшем место во внеслужебное время. Материалы расследования были доложены по команде в военный комитет; они были возвращены во 2-е бюро с указанием, что нет оснований отстранять капитана Ладу от должности в Генштабе армии. Они датированы 1 марта 1917 г. и сделаны единственно на основании разъяснений Ладу, поскольку начальник 2-го бюро не допросил ни г-на Ленуара, ни г-жу Юмбер.

4. — Вследствие вышеуказанного инцидента капитан Ладу получил от всех вышестоящих начальников замечания и совет быть осторожным. Кроме того, 17 апреля 1917 г. генерал Валантен перевёл его в службу разведки, чтобы вывести из контрразведки, где он слишком высовывался.

5. — Рапорт Казеллы по делу Ленуара поступил во 2-е бюро Генштаба армии 21 октября 1917 г. В отношении Ладу он содержит обвинения в соучастии и компрометации Ленуара и его любовниц. Это дело показалось мне серьёзным. Я начал расследование (расследование от 1917 г.). Оно подтвердило моё мнение, и 31 октября 1917 г. капитан Ладу был откомандирован в распоряжение своего рода войск. Из расследования вытекало, что он терпел и облегчал поездки канонира Ленуара и возлагал на него деликатные и доверительные функции, в то время, как поведение этого военнослужащего никак не оправдывало подобного выбора. Кроме того, капитан Ладу отправился к любовнице канонира Ленуара и был принят ей. Это было недопустимо с точки зрения дисциплины и достоинства. Поэтому капитан Ладу оставил Генштаб армии.

6. — С сентября 1917 г. он был не у дел. Он или постоянно принимал визиты, или же сам наносил их, пренебрегая службой. Спрошенный однажды мной о причинах своих отлучек, он ответил, что на него нападают, а он хочет защититься; что Юмбер внёс его в список получателей комиссионных за продажу газеты (Ленуар-Юмбер) и что он встречается по этому поводу с различными лицами. Он рассказал мне, в частности, о визите, который, якобы, нанёс директору газеты «Матэн» г-ну Бюно-Варилла, которому представил доказательства своей честности и показал, что реально является обладателем состояния в 700 тыс. франков.

Я был очень взволнован его заявлениями, которые немедленно доложил своему непосредственному начальнику генералу Видалону. Последний сказал мне, что считает Ладу обыкновенным «деловым человеком»; что же касается семисот тысяч франков, то он в это не верит, так как знает, что супруги Ладу не имеют состояния, и что он, генерал Видалон, во время одного приёма у мадам Нуланс слыхал, как мадам Ладу сказала, что счастлива уходу мужа из армии на должность в руководстве газеты «Радикал», где ему обещали 20 тыс. франков в год, поскольку они живут очень скромно. Генерал Видалон добавил, что сам Ладу не имеет ни гроша, а его жена до замужества зарабатывала на жизнь в бакалейной лавке.

В то же время капитан Ладу был вызван к Прокурору Республики г-ну Лекуве. На вопрос о причинах его вызова он ответил, что дал честное слово ничего не говорить. Я счёл ответ недопустимым и, будучи в тот период приглашённым к г-ну Лекуве по делу о мелких объявлениях, поговорил с ним о визите Ладу. Лекуве ответил мне, что о честном слове не шла и речь, и приглашал он капитана Ладу по делу Ленуара, что капитан Ладу сообщил ему различные сведения и, в частности сказал, что имеет ренту в 40.000 (сорок тысяч франков). Я был поражён объявлением подобного состояния, особенно после моей беседы с генералом Видалоном. Я позволил себе вновь спросить у г-на Лекуве, такую ли именно цифру назвал Ладу. Он мне подтвердил её. Именно начиная с этого момента я стал считать более нежелательным сохранение в Генштабе армии офицера, в отношении состояния которого имеются сомнения.

7. — 2 ноября 1917 г. произошёл инцидент, который был запротоколирован, и копия прилагается. Инцидент был серьёзным прежде всего потому, что доказывал: капитан Ладу не сказал правду во время расследования от 1 марта 1917 г. С другой стороны, его роль в переговорах Ленуар-Юмбер была по крайней мере особой. 2 ноября с.г. я узнал в этой связи, что г-ну Казелле стало непонятно как известно о проведении расследования и о предоставлении Ладу неточных копий писем. Г-н Казелла сделал мне это заявление 9 февраля 1918 г. Это заявление является одной из причин, превративших в подозрения серьёзные сомнения, которые появились у меня в отношении капитана Ладу, начиная с сентября 1917 г.

б). Выводы, которые я делаю из вышеизложенных фактов, а также из сведений, полученных мною из различных источников по делу Ленуара.

1. — Ладу, возможно, ознакомился со сведениями на «Принцессу» ещё до времени заключения договора Юмбера-Ленуара-Десуша. Возможно, он сообщил эти сведения Юмберу и, тем самым, стал его сообщником. Однако, в феврале 1918 г. я узнал в Генштабе армии, что генерал Бар отрицает факт запроса сведений у Ладу для генерала Рока. Таким образом, Ладу подпадает под действие закона от 1886 г. (передача секретных сведений лицу, не уполномоченному получать их).

2. Снисходительность Ладу в отношении Ленуара, имевшая целью или следствием поощрять, терпеть или облегчать его перемещения или отлучки, несмотря на воинский регламент, в частности декрет о внутренней службе, является однозначным актом «помощи и поддержки, оказанной Пьеру Ленуару для лечения в Швейцарии, и во Франции в деле Шеллера», то есть, чтобы позволить купить газету на германские деньги. Таковы факты, в которых Ладу является сообщником Ленуара.

3. Сокрытие правды в ходе расследования от 1 марта 1917 г. является серьёзным обвинением против Ладу, добавляющимся к предъявленным ранее обвинениям в шантаже и обмане в отношении Пьера Ленуара. Происхождение его состояния, равного, по его словам, 700.000 франков, и ренты в 40.000 франков, по его другому утверждению, могут являться комиссионными, полученными от сделки, состоявшейся в декабре 1915 г. между Ленуаром и Юбером, и в которой он, возможно, играл самую активную роль. Впрочем, именно во время этой сделки он объявил, что Юмбер, якобы, обещал ему должность, которую обычно не получают по дружбе.

Эта совокупность фактов и выводов, которые можно сделать из них, показалась мне настолько серьёзной, что я доложил о ней г-ну заместителю статс-секретаря военной юстиции. То же самое относительно следующего дела.

II. Дело Розенберга-Беттельхайма-Депси и др.

1. Как было сказано ранее, 17 апреля 1917 г. капитан Ладу получил новое назначение — из начальника контрразведки стал начальником разведки. Меньше месяца спустя он представил рапорт, в котором говорилось, что один из его личных агентов — агент Ж., не входящий в группу обвиняемых, уверял его в том, что австрийский подданный Беттельхайм совместно с Розенбергом, проживающим в Швейцарии и продолжающем поддерживать серьёзные связи в важных кругах противника, женатый на француженке, якобы готов передавать информацию Франции. Новый начальник разведки капитан Ладу попросил в виду важности дела разрешение выехать в Швейцарию. Он добавил, что воспользуется случаем для того, чтобы встретиться с некоторыми агентами, находящимися на службе у разведки в Швейцарии и на границе, и активизировать их деятельность. Генерал Валантен дал ему разрешение на поездку, состоявшуюся приблизительно 10 или 15 мая 1917 г. Капитан Ладу доложил по возвращении, что дело стоящее и Беттельхайм, действуя под влиянием своей жены-француженки, готов давать информацию. О вознаграждении речь не идёт. Если Генеральный штаб будет доволен его донесениями, то после войны можно будет обсудить, что можно для него сделать. Агент Ж. обеспечивал связь. Предложение было принято. Насколько я знаю, Беттельхайм дважды давал важные и точные сведения, не считая других, менее важных, но тоже точных. Они также поступали через агента Ж. Я был поражён, прочтя недавно в газетах о сотрудничестве с этой службой неких Джея, Трамблеса и т.п., имена которых слышал впервые. Это совершенно удивительно, что о таком деликатном и важном деле я не получал, как вышестоящий начальник по службе, никаких данных о таких многочисленных и необычайных помощниках. Всего раз я слышал имя одного из них, Бродье, когда мы занимались созданием контрразведывательного центра в Лугано, но речь шла всего лишь о контрразведке, и никогда не упоминались имена Беттельхайма и Розенберга. Поэтому позволительно спросить, на кого и на каких условиях «работала» недавно арестованная банда обвиняемых, все члены которой называют себя людьми капитана Ладу? Впрочем, на каждого агента в службе разведки ведётся отдельное дело, поэтому легко проверить. являются эти люди агентами или нет.

2. — 9 февраля 1918 г. во время вечера, проведённого с г-ном Казеллой, последний сообщил мне, что до войны Ладу был «биржевым маклером» и поддерживал деловые отношения с Розенбергом и Беттельхаймом. Я был этим поражён, поскольку никогда не слыхал, что Ладу был кем-либо другим, нежели журналистом, причём даже за несколько месяцев до мобилизации. Это заявление г-на Казеллы немедленно зародило сомнения в моей голове относительно условий установления контакта в Швейцарии между Ладу и Беттельхаймом в мае 1917 г., тем более, что г-н Казелла добавил, что ему известно содержание переписки во время войны между Ладу и мадам Беттельхайм. В ней он называл её так: «Моя дорогая ссыльная...»

Во время жестокого спора между г-ном Казеллой и Ладу последний, якобы, сказал в ответ на намёк на «дорогую ссыльную»: «Замолчите! Вы хотите погубить меня!» Повторяю, что эти высказывания я получил от г-на Казеллы, который процитировал их мне вечером 9 февраля 1918 г.

3. — В ситуации, когда я узнал из газет о деле Депси и т.д., когда из того же источника я узнал, что все они называют себя людьми Ладу, я не смог помешать себе свести воедино вышеизложенные факты: предвоенные отношения; агенты, кажущиеся личными агентами; объявление состояния, которое, по словам г-жи Ладу, изложенным генералом Видалоном, не существовало ещё за несколько месяцев до войны — всё это вызвало у меня весьма серьёзные сомнения.

Я поделился вчера этими сомнениями с г-ном заместителем статс-секретаря военной юстиции. Имею честь письменно подтвердить их. Проистекают они из той картины, в которой я вижу отдельные факты, и из дел, известных мне либо по причине предыдущих служебных обязанностей, либо просто из печати, достоверность которых я точно не могу определить. Если я выражаю эти сомнения, то единственно с целью внести скромный вклад в усилия правосудия по установлению истины.

Подпись: Губе. контролёр военной администрации.

superbotanik.net

Судьба капитана Ладу

Судьба капитана Ладу

В.Авдеев, В.Карпов.

В годы Первой мировой войны французскую военную контрразведку, а позднее разведку, возглавлял капитан Жорж Ладу. В начале войны генерал Жоффр, лично знавший капитана, назначил его во 2-е бюро французского Генерального штаба для организации в нём службы контрразведки. Ладу, в предвоенные году бывший журналистом газеты «Радикал», используя свои связи в различных кругах, быстро сумел организовать работу военной контрразведки и, тем самым, оказал большую помощь французскому командованию. Благодаря усилиям его агентуры, было разоблачено множество германских шпионов, засланных в тыл французской армии для диверсий и саботажа. Именно капитан Ладу разоблачил как германского агента знаменитую танцовщицу Мату Хари.

По его заданию не менее знаменитая французская разведчица Марта Рише работала в Испании, где была «подведена» к военно-морскому атташе Германии фон Крону и сумела скомпрометировать его перед Берлином. В результате её усилий французской разведке удалось развалить германскую агентурную сеть в Испании. С 1915 года Служба военной разведки, возглавляемая капитаном Ладу, тесно сотрудничала с представителем разведки русского Генерального штаба в Париже полковником графом Павлом Игнатьевым, брат которого, генерал Алексей Игнатьев, был военным атташе России во Франции.

В 1917 году капитан Ладу вёл тонкую игру с германской разведкой, пытавшейся приобрести во Франции какую-либо газету для ведения пораженческой пропаганды. В этой агентурно-оперативной комбинации использовалась любовница германского князя Гогенлоэ Мадлен Борегар по прозвищу «Принцесса» и сотрудник Комиссии телеграфного контроля Парижа Пьер Ленуар. Однако, вскоре сведения об этом просочились во французскую печать, и в феврале 1917 года тогдашний военный министр Франции генерал Лиоте распорядился провести служебное расследование в отношении капитана Ладу, который получил от вышестоящих начальников замечание и «совет» быть осторожным.

Однако, когда осенью 1917 года к власти во Франции пришло правительство Клемансо, провозгласившее во имя победы над Германией решительную чистку от предателей, «дело Ленуара» неожиданно получило новое развитие. Под давлением властей и, вероятно, с подачи германской контрразведки, осознавшей провал своих планов, двойной агент П.Ленуар обвинил капитана Ладу в шпионаже в пользу Германии. В результате тот был отстранён от занимаемого поста и в течение пятнадцати месяцев находился под следствием.

Военный трибунал не сумел доказать факт сотрудничества капитана Ладу с врагом, однако обвинил его в утрате секретной криптограммы, поступившей во 2-е бюро, и 2-го января 1919 года Ж.Ладу был заключён в тюрьму «Шерш-Миди». Но 8-го мая того же года уже третий состав военного трибунала единогласно оправдал его. Пьер Ленуар сознался, что оговорил капитана по приказу сверху. Сам же Ж.Ладу был полностью реабилитирован и награждён орденом Почётного легиона.

В августе 1923 года Жорж Ладу вышел в отставку в чине майора и поселился на юге Франции в Каннах. Он написал и опубликовал ряд воспоминаний о борьбе разведок в годы Первой мировой войны. Спустя десять лет, в феврале 1933 года, то есть после прихода Гитлера к власти в Германии, он получил письмо от берлинского корреспондента одной французской газеты. Этому журналисту удалось побеседовать со знаменитой германской разведчицей «фрау Доктор», засылавшей во Францию и Англию специально подготовленных ею агентов. Немка, тайно сотрудничавшая с гестапо, якобы выражала желание повидаться со своим «старым противником» и рассказать ему, что в добытой его службой информации было правдой, а что — вымыслом.

Две недели спустя, в начале марта 1933 года, отставной майор Ладу, находившийся в тот момент в Ницце, получил пакет с двумя фотографиями «фрау Доктор»: одну — времён Первой мировой войны, другую — снятую совсем недавно. Пакет был брошен в его почтовый ящик примерно в три часа дня, когда вечернюю почту ещё разносили. На фотографиях имелись какие-то надписи, которые Ж.Ладу пытался разобрать с помощью лупы. Через несколько дней он заболел. В разговорах с врачом, старым другом семьи, Ладу признался, что чувствует себя отравленным по приказанию «фрау Доктор». 20 апреля он умер: готовя новую мировую войну, нацисты убирали нежелательных свидетелей.

Можно предположить, что майор Ладу знал что-то важное о германских агентах во французской политической и военной элите, оставшихся неразоблачёнными после Первой мировой войны. Как известно, нацисты активно готовили «пятую колонну» в каждой стране, которая рассматривалась ими как объект предстоящего нападения. «Пятая колонна» во Франции была ими создана и сыграла свою позорную роль в деле разгрома страны в 1940 году. Однако тайна смерти Жоржа Ладу так и остаётся нераскрытой.

Мы предлагаем Вашему вниманию документы 2-го бюро французского Генштаба, показывающие развитие «дела капитана Ладу» в 1917 году. Документы публикуются впервые.

Перевод с французского

ДОКЛАД КОНТРОЛЁРА ВОЕННОЙ АДМИНИСТРАЦИИ ФРАНЦИИ ПОДПОЛКОВНИКА ГУБЕ

26 октября 1917 г.

Расследование дела Ленуара

Начальник 2-го бюро Генерального штаба армии поручил от Председателя Совета министров и военного министра г-на Клемансо приказ приступить к расследованию условий, в которых вышеупомянутый Ленуар поступил на военную службу и как он проходил эту службу.

Чтобы ответить на этот вопрос, начальник 2-го бюро, который лично поступил в генштаб только 29 ноября 1915 г. и никогда не был знаком с Ленуаром, отдал приказ капитану составить донесение. Ниже прилагается это донесение.

Начальник 2-го бюро, сочтя его недостаточно точным, приступил к более глубокому расследованию.

Пьер Ленуар поступил на службу в Комиссию телеграфного контроля г. Парижа 10 августа 1914 г., обратившись к председателю этой комиссии капитану Ладу через сенатора, директора газеты «Радикал» г-на Першо, друга капитана Ладу.

Его шофёр Пьер Ленуар и автомобиль сначала использовались неофициально, поскольку только 31 августа Ленуар, резервист 2-й очереди, подписал контракт на весь период войны на службу добровольцем в автомобильную роту 19-го эскадрона. Он так и не явился в этот эскадрон, не был включён в списочный состав, а его статус военнослужащего определён только 18 ноября 1914 года его зачислением в автомобильную службу 13-го артиллерийского дивизиона.

Поступив в Комиссию по контролю за телеграфными отправлениями в качестве шофёра, Ленуар в течение ноября становиться читчиком телеграмм. Проявляет недостаточное усердие, часто сказывается больным, делится с капитаном Ладу конфиденциальными сведениями о своей связи с любовницей по имени Жермена Тувенен и в январе 1915 года получает запросить пропуск в Швейцарию для отдыха и лечения в санатории. Проводит там с любовницей 8 или 10 дней и возвращается один в Париж, где, кажется, подвергается частым приступан неврастении.

Капитан Ладу не модет объяснить отсутствие и невыполнение Ленуаром обязанностей читчика. Он представляет его нервным человеком, который не может работать по ночам, засыпает на работе и часто болеет.

Использование на работе столь ненадёжного читчика не может быть терпимо на такой деликатной службе, как телеграфный контроль, которая требует постоянного внимания.

Тем не менее, Ленуар сохраняет свой пост. Ему даже поручается изучать весьма деликатные телеграммы, отправляемые филиалом Комиссии контроля, организованном на бирже. Кроме того, ему поручено обеспечивать связь между Комиссией контроля за телеграфными отправлениями Парижа и контрольной секцией Кабинета министров и Префектуры полиции.

Ленуар великолепно подготовлен для этой задачи, утверждает капитан Леду, поскольку он в наилучших отношениях с Префектурой полиции, которая, якобы, дала ему благоприятные сведения на жену Александру, урождённую д'Арли, выбранную им вместо Жермены Тувенен (рапорт капитана Ладу).

По этому поводу уместно спросить, являлась ли влюблённость Ленуара в Жермену Тувенен, как указывается в прилагаемом донесении, единственным мотивом направления писем в Швейцарию через посредство кондуктора купейного вагона, так как это процесс является очень сложным и дорогим, особенно, если учесть тот факт, что эта его подруга была столь быстро заменена.

Немного спустя после даты, не уточнённой в прилагаемом донесении, весной 1915 года, утверждает капитан Леду, — новая попытка Ленуара направиться в Швейцарию в сопровождении своей новой подруги. Последовал отказ капитана Леду, который на всякий случай предупреждает Префектуру полиции. Он поступает правильно, так как паспорта были уже готовы. Они были разорваны (Рапорт Ладу и Заявление Оппено Дарю).

Служба Ленуара продолжается, причём, с недостаточным усердием, поскольку у него более важное дело с г-дами Летеллье и Юмбером, когда в июле или начале августа 1915 года он переходит в Службу вооружений, получив задание от г-на Альбера Тома на поездку в Швейцарию, куда уезжает 7 августа 1915 г.

Оттуда он возвращается в конце августа и 28 числа того же месяца Управление кадров Генерального штаба получает от Кабинета министров за подписью полковника Франца и за № 16955 приказ назначить водителя Ленуара перводчиком-стажёром. Назначение состоялось: переводчик Ленуар переводится в Центральную службу разведки (служба капитана Ладу), однако туда не является и остаётся в распоряжении газеты.

9 декабря 1915 года Ленуар получает от капитана Ладу 10-дневный отпуск, который собирается провести в Сен-Люнере, поступает в санитарный отряд этого города и выходит из него, получив отпуск для поправки здоровья сроком на два месяца и продолжает находиться на излечении (обычное его состояние) до 19 апреля 1917 года, т.е. до того, когда он был временно освобождён от военной службы квалификационной медицинской комиссией в Ницце.

Было проведено изучение документов, которые позволили Ленуару посещать Военное министерство.

Капитан Ладу утверждает, что у него был пропуск только в Комиссию контроля за телеграфными отправлениями и в Контроль печати, где он иногда выполнял служебные обязанности. Этот факт невозможно перепроверить, поскольку пропуска подобного вида в своё время не регистрировались.

Заключение.

1. Неофициальное зачисление Ленуара на деликатную службу в августе 1914 г.

2. Назначение оформлено 18 ноября 1814 г. Нахождение на той же деликатной службе без всякого усердия и с перерывами в работе.

3. Слишком много снисходительности со стороны Начальника службы по отношению к солдату 2-го класса, который отсутствует на работе без регулярных отметок в журнале визитов к врачу и лечится на дому, вместо того, чтобы делать это в санчасти или госпитале, и который, следовательно, не проходит систематического наблюдения.

4. Слишком много поездок в Швейцарию. Эти его связи должны были бы вызвать подозрения и внимание, тем более, Ленуару нечего делать в Службе разведки.

Доверительные функции, такие, как в Службе филиала Биржи и связи в Префектуре полиции, не должны были поручаться или осуществляться военным-любителем, который не подчиняется всем требованиям дисциплины и живёт, так сказать, за рамками воинских уставов.

Миллионы этого молодого человека, о котором известно, что он богат, кажется, создали вокруг него обстановку благоприятствования, которое должна было бы быть равеяно, как только стали известны и доказаны его вкус к праздной жизни, к путешествиям, в частности, в Швейцарию.

Подпись: ГУБЕ.

РЕЗОЛЮЦИИ:

Капитан Ладу считает себя наименее виновным за весьма огорчительную снисходительность по отношению к солдату Ленуару, который впоследствие стал переводчиком-стажёром. Нахождение капитана Ладу во главе столь важной и деликатной службы, как служба разведки, является впредь невозможным. Я прошу его немедленной замены подполковником Гурганом, начальником разведывательного отдела в Аннемасе, которого знаю лично, поскольку он сам находился под моим началом в 25-м батальоне управления и обслуживания. (Имеет боевое ранение и не годен для фронта.)

26 октября 1917 г. подпись: Видалон

Предложение поддерживаю. 26 октября 1917 г. подпись: генерал Альби

Согласен. Генерал Фош

РАПОРТ КАПИТАНА ЛАДУ

Начальник Службы разведки капитан Ладу — Председателю Совета министров, военному министру Клемансо

Заместитель начальника Генерального штаба только что официально огласил мне приказ Начальника Генштаба передать меня в распоряжение моего рода войск, не разъяснив мне мотивы решения, которым я был освобождён от исполнения своих служебных обязанностей. Вместо этого мне было указано, что эта мера в отношении меня была предпринята из-за моей причастности к делу Юмбер-Ленуара.

С начала 1917 г. моё имя неоднократно приписывалось к этому делу, а моё поведение по-разному комментировалось в частных разговорах, слухи о которых дошли до правительства. В начале марта 1917 г. оно поручило генералу Лиоте назначить военное разбирательство фактов, автором и свидетелем которых я являлся.

Разбирательство пришло к выводу, что моя роль была абсолютно безупречной, и инцидент был исчерпан. Те не менее, считая, что мои политические обязательства и предвоенная журналистская деятельность могут в дальнейшем дать повод для нападок на службу контрразведки, которую я создал и которой руководил, я спонтанно попросил и получил назначение на пост руководителя службы разведки.

Именно на этом посту, который я занимаю в течении пяти месяцев и на котором, надеюсь, оказал важные услуги, я получал неоднократные поощрения со стороны начальников, поэтому решение Начальника Генерального штаба генерала Видалона меня поразило.

С учётом нынешних обстоятельств и того факта, что снова в прессе и в общественном мнении моё имя связывается с именем типа, являющегося предметом обвинений в предательстве, меры, предпринятые против меня, не только затрагивают моё самолюбие руководителя, гордящегося своим делом — тридцативосьмимесячной победоносной тайной войной, но для общественности, для моих подчинённых, для моих друзей и агентов они значит, что я грубо нарушил свой воинский долг.

Поэтому я должен, господин Министр, во имя четырёх поколений воинов, к которым я принадлежу, а также во имя моей чести, уйти с высоко поднятой головой с поста, на котором я сражался со времени начала боевых действий.

Поэтому имею честь просить вас отложить исполнение приказа, который только что был мне объявлен, и распорядиться провести расследование, которое установит: или я виноват в сговоре с предателем и поэтому должен быть приобщён к расследованию, начатому против него, или же я только исполнял свой долг.

В последнем случае, если вы сочтёте, что в высших интересах страны и для успокоения общественного мнения меня следует осободить от занимаемого поста, то в качестве компенсации я прошу подтвердить оказанные мною услуги и заявить публично, что моя честь остаётся безупречной.

Подпись:

Ладу

Передано:

Услуги, оказанные капитаном Ладу на посту руководителя секций разведки и контрразведки, являются неоспоримыми. Это настоящий специалист службы, имеющий особые заслуги в вербовке и руководстве работой агентов. Он добился участия многих из них в получение очень важной информации без всякого вознаграждения, причём, в результате только своего личного влияния на них. Поэтому его уход с должности создастсерьёзную брешь в разведывательной службе, и я считаю, что капитан Ладу должен использоваться на нижестоящей должности в разведцентре Аннемаса взамен полковника Гургана, отозванного в Париж.

С другой стороны, оказанные им услуги заслуживают вознаграждения: он уже был представлен к орджену кавалера Почётного легиона и присвоение ему этой награды положит конец всяким комментариям относительно его ухода.

Париж, 29 октября 1917 г. Начальник 2-го бюро подполковник Губе (подпись)

МНЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ГЕНЕРАЛА ВИДАЛОНА

Как я уже имел случай писать, капитан Ладу оказал Службе разведки бесспорные услуги, которые не подлежат обсуждению.

Однако, по его собственному признанию, его имя досадным образом замешано в деле Ленуара, и я твёрдо уверен, что ему более нет места во главе столь важной и деликатной службы, как разведцентр в Париже.

Правосудие занимается делом Ленуара. Оно и только оно должно сказать, скомпрометирован ли капитан Ладу, или же он только был неосторожным. Любое параллельное расследование было бы нежелательным.

У меня нет замечаний относительно использования капитана Ладу в Аннемасе. Начальник 2-го бюро сказал мне, что этот офицер с удовольствием примет это назначение.

Наконец, я считаю, что следует подождать завершения дела Ленуара, чтобы высказаться относительно целесообразности награждения орденом Почётного легиона.

29 октября 1917 г. подпись: Видалон

Я считаю, что отношения капитана Ладу с г-ном Ленуаром таковы, что оставление этого офицера во главе службы разведки и даже на границе является невозможным до тех пор, пока ведущееся расследование не прольёт свет на факты, о которых идёт речь. Решение, принятое Начальником Генерального штаба на их основе, должно, следовательно, выполняться. Любое предложение о награде не может по тем же причинам даже переноситься на более поздний срок.

29/10/1917 г.

Генерал-майор (подпись) Альби

Одобряю. (подпись) Пенлеве*

-----------------------------------------

* Пенлеве — премьер-министр и военный министр.

РАПОРТ на капитана Ладу

Когда я уже был начальником 2-го бюро Генерального штаба армии в конце октября 1917 г., у меня возникли сомнения в отношении роли, которую играл капитан Ладу в деле Ленуара. Они привели меня к проведению расследования, в результате которого капитан Ладу ушёл из Генштаба армии.

С тех пор произошли новые события, позволившие мне сделать определённые обобщения и пролившие свет на отдельные факты, которые, будучи разрозненными и неясными, имели для меня второстепенное значение. Более того, со времени моего ухода из Генерального штаба армии я получил некоторые сведения о капитане Ладу, лишь усилившие мои сомнения, даже превратившие их в подозрения. По этой причине я считаю своим долгом составить настоящий рапорт, сославшись на господина директора контроля, моего непосредственного начальника, с одной стороны, и заместителя статс-секретаря военной юстиции г-на Иньяса — с другой.

Факты, о которых идёт речь, должны подразделяться на две части. Первая — относящаяся к делу Ленуара, вторая — к делу Сьюзи Депси и подельники, другими словами, к делу Розенберга-Беттельхайма.

Прежде чем подробно их изложить, я хочу дать характеристику капитану Ладу, такой, как она мне представляется после 23 месяцев его службы в моём подчинении. Назначенный по долгу службы и против моего желания в Генштаб армии в конце ноября 1915 г., я узнал, придя туда, что направлен в недавно созданное 5-е бюро.

Я немедленно приступил к работе, и первые усилия направил на службу разведки. Капитан Ладу являлся начальником контрразведки. Мой непосредственный начальник генерал Валантен, ранее являвшийся непосредственным начальником всех пяти вышеуказанных секций, дал самую лестную характеристику капитану Ладу, которому он поручил в конце мая 1915 г. создать и возглавить службу контрразведки. Он знал его несколько лет. Он представил его мне как первоклассного офицера, имеющего большие заслуги, весьма расторопного, полного инициативы, которого я должен уважать. До войны, по его словам, он добился перевода в специальный резерв и в течение трёх или четырёх месяцев был директором газеты «Радикал». С началом войны он был начальником комиссии контроля за телеграфными отправлениями, а затем был переведён в службу контрразведки. Он снова повторил, что Ладу очень умный, весьма активный, иногда даже слишком, имеет могущественные и полезные связи, в частности, в Министерстве внутренних дел и Префектуре полиции, что облегчит работу. Короче говоря, это первостатейный сотрудник. В день поступления на службу я познакомился с этим офицером. Он принял меня с почтительностью, говоря мне во время беседы, что я не был его кандидатом. Я пропустил намёк.

В течение первых пяти дней я больше уделял внимание разведке. Затем, начиная с 15 декабря, специально занялся делами контрразведки. Я установил, что чрезвычайная деятельность, о которой мне говорил, в основном заключалась в составлении «досье». На мой вопрос относительно числа арестованных шпионов в течение шестимесячной деятельности новой службы был получен ответ: «ни одного». Я дал указание, чтобы не увлекались «составлением досье» и чтобы эти досье были только средством, а целью службы должны являться «аресты агентов». Кроме того, я установил, что существует полная неразбериха в разграничении полномочий между Генеральным штабом и заинтересованными гражданскими службами. Только в конце января появился свет в конце тоннеля и мне удалось разработать и утвердить в Военном министерстве и в Министерстве внутренних дел т.н. инструкцию от 26 января 1916 г., которая чётко распределяла обязанности каждого из ведомств.

Капитан Ладу тем временем принялся за работу в соответствии с полученными директивами, добился результатов и довёл до конца довольно много дел. У него была большая работоспособность, но по разным поводам я сделал ему два замечания. Первое — относительно игры, второе — по поводу визитов. Иногда он говорил мне, что провёл всю ночь за игрой в покер с г-дами Юмбером, Мальви, Леймари и т.д. Я докладывал об этом генералу Валантену, который сказал мне, что Ладу действительно некогда был азартным игроком, но с тех пор значительно исправился. Я посоветовал ему заняться чем-либо другим, но, думаю, он не слишком следовал моему совету. Он принимал многих. Когда я звонил ему по внутреннему телефону, чтобы переговорить по служебным делам, он обычно отвечал мне, что у него посетитель. Приёмная всегда была полна посетителей, пришедших к нему. Я доложил об этом генералу Валантену, который сказал мне, что эти посещения необходимы по служебным соображениям и что следует предоставить капитану Ладу полную свободу действий, порекомендовав ему быть более осторожным. Именно так я и сделал. Он стал доказывать мне необходимость частых приёмов посетителей для пополнения его службы. Иногда он мне говорил о генерале Жоффре, другом которого являлся, генерале Дюбае, порученцем которого он служил и полным доверием которого пользовался. Он принимал порученцев генерала Жоффра, доказывал мне необходимость этих посещений, особенно хвастался своими влиятельными связями в военных и гражданских кругах. Короче, как мне говорил генерал Валантен, он «слишком выпячивался». В конце концов я стал ценить капитана Ладу как очень умного и активного офицера, который, однако, проявляет излишнюю внеслужебную активность. Таковой была с военной точки зрения моя общая его оценка. Теперь я буду говорить о текущих делах и участии в них капитана Ладу.

I. Дело Ленуара-Десуша-Юмбера а). Известные мне факты, располагаемые в хронологическом порядке.

Примерно 20 декабря 1915 г. капитан Ладу сказал мне, что он провернул очень крупное дело и что директор газеты г-н Юмбер обещал место генерального секретаря газеты для него после войны с ежемесячным окладом в 50 тыс. франков. Мне абсолютно неизвестны парижские круги, в которые капитан Ладу, кажется, проник. Я не придал никакого значения его словам и ограничился тем, что доложил генералу Валантену, который сказал мне, что не удивляется тому, что Юмбер и Ладу крепко дружат и считает естественным для журналиста и ценного человека как Ладу найти себе столь важное место.

2. В мае 1916 г. начальник разведки майор Бувар доложил мне, что передал капитану Ладу досье «Принцесса». Этот вопрос был мне тогда неизвестен, и я попросил разъяснить его. Речь шла о некой женщине по имени Мадлен Борегар по кличке «Принцесса», использовавшейся службой разведки в 1914 и 1915 гг. за рубежом, любовнице князя Гогенлоэ, с которым она встречалась в Швейцарии. Она давала разведывательную информацию. В частности, рассказала, что немцы хотят подкупить французских журналистов. Во Франции она также имела любовника по имени Десуш, которого также снабжала информацией. Она больше не использовалась разведкой. Мне сообщили, что вышеуказанные сведения были доложены кому положено. Впрочем, это дело было заведено значительно раньше моего прихода на службу и сдано в архив.

Я спросил у капитана Ладу, зачем ему нужно это досье? Он ответил, что получил приказ генерала Бара, начальника кабинета генерала Рока, дать ему сведения на эту тему, поскольку министр обещал их господину Юмберу. «А как господин Юмбер узнал об этом досье?» — спросил я. «От г-на Десуша и Мадлен Борегар», — ответил он.

Мне это дело показалось странным, и я расспросил о нём генерала Валантена, который сказал, что он в курсе. Это старое дело, как ему известно, сданное в архив до моего прихода. Он спросил у меня, удовлетворён ли генерал Бар? А, поскольку капитан Ладу сказал мне, что доложил начальнику кабинета, то генерал Валантен ответил мне, что не следует придавать значения этому инциденту. Я распорядился сдать это дело в архив разведки.

3. — В феврале 1917 г. тогдашний министр генерал Лиоте попросил меня провести расследование обстоятельств, при которых капитан Ладу Вступил в связь с некой мадам Ленуар и какие в этой связи его отношения с директором газеты г-ном Юмбером. Я пригласил капитана Ладу по этому поводу и, в связи с запутанностью этого дела, попросил его дать письменные разъяснения. Он подготовил их и в подтверждение приложил копии четырёх писем: два, полученных от г-на Юмбера, и два - адресованных г-ну Юмберу.

В них шла речь о происхождении денежных средств газеты: г-ном Юмбером высказывались сомнения; кроме того, говорилось о споре между кредитором Ленуаром и Юмбером, который, якобы, урегулировал его благодаря вмешательству капитана Ладу, к кому г-жа Ленуар зашла «случайно» однажды вечером в декабре 1915 г. в 22 часа. С военной точки зрения речь шла об эпизоде частной жизни офицера, имевшем место во внеслужебное время. Материалы расследования были доложены по команде в военный комитет; они были возвращены во 2-е бюро с указанием, что нет оснований отстранять капитана Ладу от должности в Генштабе армии. Они датированы 1 марта 1917 г. и сделаны единственно на основании разъяснений Ладу, поскольку начальник 2-го бюро не допросил ни г-на Ленуара, ни г-жу Юмбер.

4. — Вследствие вышеуказанного инцидента капитан Ладу получил от всех вышестоящих начальников замечания и совет быть осторожным. Кроме того, 17 апреля 1917 г. генерал Валантен перевёл его в службу разведки, чтобы вывести из контрразведки, где он слишком высовывался.

5. — Рапорт Казеллы по делу Ленуара поступил во 2-е бюро Генштаба армии 21 октября 1917 г. В отношении Ладу он содержит обвинения в соучастии и компрометации Ленуара и его любовниц. Это дело показалось мне серьёзным. Я начал расследование (расследование от 1917 г.). Оно подтвердило моё мнение, и 31 октября 1917 г. капитан Ладу был откомандирован в распоряжение своего рода войск. Из расследования вытекало, что он терпел и облегчал поездки канонира Ленуара и возлагал на него деликатные и доверительные функции, в то время, как поведение этого военнослужащего никак не оправдывало подобного выбора. Кроме того, капитан Ладу отправился к любовнице канонира Ленуара и был принят ей. Это было недопустимо с точки зрения дисциплины и достоинства. Поэтому капитан Ладу оставил Генштаб армии.

6. — С сентября 1917 г. он был не у дел. Он или постоянно принимал визиты, или же сам наносил их, пренебрегая службой. Спрошенный однажды мной о причинах своих отлучек, он ответил, что на него нападают, а он хочет защититься; что Юмбер внёс его в список получателей комиссионных за продажу газеты (Ленуар-Юмбер) и что он встречается по этому поводу с различными лицами. Он рассказал мне, в частности, о визите, который, якобы, нанёс директору газеты «Матэн» г-ну Бюно-Варилла, которому представил доказательства своей честности и показал, что реально является обладателем состояния в 700 тыс. франков.

Я был очень взволнован его заявлениями, которые немедленно доложил своему непосредственному начальнику генералу Видалону. Последний сказал мне, что считает Ладу обыкновенным «деловым человеком»; что же касается семисот тысяч франков, то он в это не верит, так как знает, что супруги Ладу не имеют состояния, и что он, генерал Видалон, во время одного приёма у мадам Нуланс слыхал, как мадам Ладу сказала, что счастлива уходу мужа из армии на должность в руководстве газеты «Радикал», где ему обещали 20 тыс. франков в год, поскольку они живут очень скромно. Генерал Видалон добавил, что сам Ладу не имеет ни гроша, а его жена до замужества зарабатывала на жизнь в бакалейной лавке.

В то же время капитан Ладу был вызван к Прокурору Республики г-ну Лекуве. На вопрос о причинах его вызова он ответил, что дал честное слово ничего не говорить. Я счёл ответ недопустимым и, будучи в тот период приглашённым к г-ну Лекуве по делу о мелких объявлениях, поговорил с ним о визите Ладу. Лекуве ответил мне, что о честном слове не шла и речь, и приглашал он капитана Ладу по делу Ленуара, что капитан Ладу сообщил ему различные сведения и, в частности сказал, что имеет ренту в 40.000 (сорок тысяч франков). Я был поражён объявлением подобного состояния, особенно после моей беседы с генералом Видалоном. Я позволил себе вновь спросить у г-на Лекуве, такую ли именно цифру назвал Ладу. Он мне подтвердил её. Именно начиная с этого момента я стал считать более нежелательным сохранение в Генштабе армии офицера, в отношении состояния которого имеются сомнения.

7. — 2 ноября 1917 г. произошёл инцидент, который был запротоколирован, и копия прилагается. Инцидент был серьёзным прежде всего потому, что доказывал: капитан Ладу не сказал правду во время расследования от 1 марта 1917 г. С другой стороны, его роль в переговорах Ленуар-Юмбер была по крайней мере особой. 2 ноября с.г. я узнал в этой связи, что г-ну Казелле стало непонятно как известно о проведении расследования и о предоставлении Ладу неточных копий писем. Г-н Казелла сделал мне это заявление 9 февраля 1918 г. Это заявление является одной из причин, превративших в подозрения серьёзные сомнения, которые появились у меня в отношении капитана Ладу, начиная с сентября 1917 г.

б). Выводы, которые я делаю из вышеизложенных фактов, а также из сведений, полученных мною из различных источников по делу Ленуара.

1. — Ладу, возможно, ознакомился со сведениями на «Принцессу» ещё до времени заключения договора Юмбера-Ленуара-Десуша. Возможно, он сообщил эти сведения Юмберу и, тем самым, стал его сообщником. Однако, в феврале 1918 г. я узнал в Генштабе армии, что генерал Бар отрицает факт запроса сведений у Ладу для генерала Рока. Таким образом, Ладу подпадает под действие закона от 1886 г. (передача секретных сведений лицу, не уполномоченному получать их).

2. Снисходительность Ладу в отношении Ленуара, имевшая целью или следствием поощрять, терпеть или облегчать его перемещения или отлучки, несмотря на воинский регламент, в частности декрет о внутренней службе, является однозначным актом «помощи и поддержки, оказанной Пьеру Ленуару для лечения в Швейцарии, и во Франции в деле Шеллера», то есть, чтобы позволить купить газету на германские деньги. Таковы факты, в которых Ладу является сообщником Ленуара.

3. Сокрытие правды в ходе расследования от 1 марта 1917 г. является серьёзным обвинением против Ладу, добавляющимся к предъявленным ранее обвинениям в шантаже и обмане в отношении Пьера Ленуара. Происхождение его состояния, равного, по его словам, 700.000 франков, и ренты в 40.000 франков, по его другому утверждению, могут являться комиссионными, полученными от сделки, состоявшейся в декабре 1915 г. между Ленуаром и Юбером, и в которой он, возможно, играл самую активную роль. Впрочем, именно во время этой сделки он объявил, что Юмбер, якобы, обещал ему должность, которую обычно не получают по дружбе.

Эта совокупность фактов и выводов, которые можно сделать из них, показалась мне настолько серьёзной, что я доложил о ней г-ну заместителю статс-секретаря военной юстиции. То же самое относительно следующего дела.

II. Дело Розенберга-Беттельхайма-Депси и др.

1. Как было сказано ранее, 17 апреля 1917 г. капитан Ладу получил новое назначение — из начальника контрразведки стал начальником разведки. Меньше месяца спустя он представил рапорт, в котором говорилось, что один из его личных агентов — агент Ж., не входящий в группу обвиняемых, уверял его в том, что австрийский подданный Беттельхайм совместно с Розенбергом, проживающим в Швейцарии и продолжающем поддерживать серьёзные связи в важных кругах противника, женатый на француженке, якобы готов передавать информацию Франции. Новый начальник разведки капитан Ладу попросил в виду важности дела разрешение выехать в Швейцарию. Он добавил, что воспользуется случаем для того, чтобы встретиться с некоторыми агентами, находящимися на службе у разведки в Швейцарии и на границе, и активизировать их деятельность. Генерал Валантен дал ему разрешение на поездку, состоявшуюся приблизительно 10 или 15 мая 1917 г. Капитан Ладу доложил по возвращении, что дело стоящее и Беттельхайм, действуя под влиянием своей жены-француженки, готов давать информацию. О вознаграждении речь не идёт. Если Генеральный штаб будет доволен его донесениями, то после войны можно будет обсудить, что можно для него сделать. Агент Ж. обеспечивал связь. Предложение было принято. Насколько я знаю, Беттельхайм дважды давал важные и точные сведения, не считая других, менее важных, но тоже точных. Они также поступали через агента Ж. Я был поражён, прочтя недавно в газетах о сотрудничестве с этой службой неких Джея, Трамблеса и т.п., имена которых слышал впервые. Это совершенно удивительно, что о таком деликатном и важном деле я не получал, как вышестоящий начальник по службе, никаких данных о таких многочисленных и необычайных помощниках. Всего раз я слышал имя одного из них, Бродье, когда мы занимались созданием контрразведывательного центра в Лугано, но речь шла всего лишь о контрразведке, и никогда не упоминались имена Беттельхайма и Розенберга. Поэтому позволительно спросить, на кого и на каких условиях «работала» недавно арестованная банда обвиняемых, все члены которой называют себя людьми капитана Ладу? Впрочем, на каждого агента в службе разведки ведётся отдельное дело, поэтому легко проверить. являются эти люди агентами или нет.

2. — 9 февраля 1918 г. во время вечера, проведённого с г-ном Казеллой, последний сообщил мне, что до войны Ладу был «биржевым маклером» и поддерживал деловые отношения с Розенбергом и Беттельхаймом. Я был этим поражён, поскольку никогда не слыхал, что Ладу был кем-либо другим, нежели журналистом, причём даже за несколько месяцев до мобилизации. Это заявление г-на Казеллы немедленно зародило сомнения в моей голове относительно условий установления контакта в Швейцарии между Ладу и Беттельхаймом в мае 1917 г., тем более, что г-н Казелла добавил, что ему известно содержание переписки во время войны между Ладу и мадам Беттельхайм. В ней он называл её так: «Моя дорогая ссыльная...»

Во время жестокого спора между г-ном Казеллой и Ладу последний, якобы, сказал в ответ на намёк на «дорогую ссыльную»: «Замолчите! Вы хотите погубить меня!» Повторяю, что эти высказывания я получил от г-на Казеллы, который процитировал их мне вечером 9 февраля 1918 г.

3. — В ситуации, когда я узнал из газет о деле Депси и т.д., когда из того же источника я узнал, что все они называют себя людьми Ладу, я не смог помешать себе свести воедино вышеизложенные факты: предвоенные отношения; агенты, кажущиеся личными агентами; объявление состояния, которое, по словам г-жи Ладу, изложенным генералом Видалоном, не существовало ещё за несколько месяцев до войны — всё это вызвало у меня весьма серьёзные сомнения.

Я поделился вчера этими сомнениями с г-ном заместителем статс-секретаря военной юстиции. Имею честь письменно подтвердить их. Проистекают они из той картины, в которой я вижу отдельные факты, и из дел, известных мне либо по причине предыдущих служебных обязанностей, либо просто из печати, достоверность которых я точно не могу определить. Если я выражаю эти сомнения, то единственно с целью внести скромный вклад в усилия правосудия по установлению истины.

Подпись: Губе. контролёр военной администрации.

globuss24.ru

Судьба капитана Ладу

Судьба капитана Ладу

В.Авдеев, В.Карпов.

В годы Первой мировой войны французскую военную контрразведку, а позднее разведку, возглавлял капитан Жорж Ладу. В начале войны генерал Жоффр, лично знавший капитана, назначил его во 2-е бюро французского Генерального штаба для организации в нём службы контрразведки. Ладу, в предвоенные году бывший журналистом газеты «Радикал», используя свои связи в различных кругах, быстро сумел организовать работу военной контрразведки и, тем самым, оказал большую помощь французскому командованию. Благодаря усилиям его агентуры, было разоблачено множество германских шпионов, засланных в тыл французской армии для диверсий и саботажа. Именно капитан Ладу разоблачил как германского агента знаменитую танцовщицу Мату Хари.

По его заданию не менее знаменитая французская разведчица Марта Рише работала в Испании, где была «подведена» к военно-морскому атташе Германии фон Крону и сумела скомпрометировать его перед Берлином. В результате её усилий французской разведке удалось развалить германскую агентурную сеть в Испании. С 1915 года Служба военной разведки, возглавляемая капитаном Ладу, тесно сотрудничала с представителем разведки русского Генерального штаба в Париже полковником графом Павлом Игнатьевым, брат которого, генерал Алексей Игнатьев, был военным атташе России во Франции.

В 1917 году капитан Ладу вёл тонкую игру с германской разведкой, пытавшейся приобрести во Франции какую-либо газету для ведения пораженческой пропаганды. В этой агентурно-оперативной комбинации использовалась любовница германского князя Гогенлоэ Мадлен Борегар по прозвищу «Принцесса» и сотрудник Комиссии телеграфного контроля Парижа Пьер Ленуар. Однако, вскоре сведения об этом просочились во французскую печать, и в феврале 1917 года тогдашний военный министр Франции генерал Лиоте распорядился провести служебное расследование в отношении капитана Ладу, который получил от вышестоящих начальников замечание и «совет» быть осторожным.

Однако, когда осенью 1917 года к власти во Франции пришло правительство Клемансо, провозгласившее во имя победы над Германией решительную чистку от предателей, «дело Ленуара» неожиданно получило новое развитие. Под давлением властей и, вероятно, с подачи германской контрразведки, осознавшей провал своих планов, двойной агент П.Ленуар обвинил капитана Ладу в шпионаже в пользу Германии. В результате тот был отстранён от занимаемого поста и в течение пятнадцати месяцев находился под следствием.

Военный трибунал не сумел доказать факт сотрудничества капитана Ладу с врагом, однако обвинил его в утрате секретной криптограммы, поступившей во 2-е бюро, и 2-го января 1919 года Ж.Ладу был заключён в тюрьму «Шерш-Миди». Но 8-го мая того же года уже третий состав военного трибунала единогласно оправдал его. Пьер Ленуар сознался, что оговорил капитана по приказу сверху. Сам же Ж.Ладу был полностью реабилитирован и награждён орденом Почётного легиона.

В августе 1923 года Жорж Ладу вышел в отставку в чине майора и поселился на юге Франции в Каннах. Он написал и опубликовал ряд воспоминаний о борьбе разведок в годы Первой мировой войны. Спустя десять лет, в феврале 1933 года, то есть после прихода Гитлера к власти в Германии, он получил письмо от берлинского корреспондента одной французской газеты. Этому журналисту удалось побеседовать со знаменитой германской разведчицей «фрау Доктор», засылавшей во Францию и Англию специально подготовленных ею агентов. Немка, тайно сотрудничавшая с гестапо, якобы выражала желание повидаться со своим «старым противником» и рассказать ему, что в добытой его службой информации было правдой, а что — вымыслом.

Две недели спустя, в начале марта 1933 года, отставной майор Ладу, находившийся в тот момент в Ницце, получил пакет с двумя фотографиями «фрау Доктор»: одну — времён Первой мировой войны, другую — снятую совсем недавно. Пакет был брошен в его почтовый ящик примерно в три часа дня, когда вечернюю почту ещё разносили. На фотографиях имелись какие-то надписи, которые Ж.Ладу пытался разобрать с помощью лупы. Через несколько дней он заболел. В разговорах с врачом, старым другом семьи, Ладу признался, что чувствует себя отравленным по приказанию «фрау Доктор». 20 апреля он умер: готовя новую мировую войну, нацисты убирали нежелательных свидетелей.

Можно предположить, что майор Ладу знал что-то важное о германских агентах во французской политической и военной элите, оставшихся неразоблачёнными после Первой мировой войны. Как известно, нацисты активно готовили «пятую колонну» в каждой стране, которая рассматривалась ими как объект предстоящего нападения. «Пятая колонна» во Франции была ими создана и сыграла свою позорную роль в деле разгрома страны в 1940 году. Однако тайна смерти Жоржа Ладу так и остаётся нераскрытой.

Мы предлагаем Вашему вниманию документы 2-го бюро французского Генштаба, показывающие развитие «дела капитана Ладу» в 1917 году. Документы публикуются впервые.

Перевод с французского

ДОКЛАД КОНТРОЛЁРА ВОЕННОЙ АДМИНИСТРАЦИИ ФРАНЦИИ ПОДПОЛКОВНИКА ГУБЕ

26 октября 1917 г.

Расследование дела Ленуара

Начальник 2-го бюро Генерального штаба армии поручил от Председателя Совета министров и военного министра г-на Клемансо приказ приступить к расследованию условий, в которых вышеупомянутый Ленуар поступил на военную службу и как он проходил эту службу.

Чтобы ответить на этот вопрос, начальник 2-го бюро, который лично поступил в генштаб только 29 ноября 1915 г. и никогда не был знаком с Ленуаром, отдал приказ капитану составить донесение. Ниже прилагается это донесение.

Начальник 2-го бюро, сочтя его недостаточно точным, приступил к более глубокому расследованию.

Пьер Ленуар поступил на службу в Комиссию телеграфного контроля г. Парижа 10 августа 1914 г., обратившись к председателю этой комиссии капитану Ладу через сенатора, директора газеты «Радикал» г-на Першо, друга капитана Ладу.

Его шофёр Пьер Ленуар и автомобиль сначала использовались неофициально, поскольку только 31 августа Ленуар, резервист 2-й очереди, подписал контракт на весь период войны на службу добровольцем в автомобильную роту 19-го эскадрона. Он так и не явился в этот эскадрон, не был включён в списочный состав, а его статус военнослужащего определён только 18 ноября 1914 года его зачислением в автомобильную службу 13-го артиллерийского дивизиона.

Поступив в Комиссию по контролю за телеграфными отправлениями в качестве шофёра, Ленуар в течение ноября становиться читчиком телеграмм. Проявляет недостаточное усердие, часто сказывается больным, делится с капитаном Ладу конфиденциальными сведениями о своей связи с любовницей по имени Жермена Тувенен и в январе 1915 года получает запросить пропуск в Швейцарию для отдыха и лечения в санатории. Проводит там с любовницей 8 или 10 дней и возвращается один в Париж, где, кажется, подвергается частым приступан неврастении.

Капитан Ладу не модет объяснить отсутствие и невыполнение Ленуаром обязанностей читчика. Он представляет его нервным человеком, который не может работать по ночам, засыпает на работе и часто болеет.

Использование на работе столь ненадёжного читчика не может быть терпимо на такой деликатной службе, как телеграфный контроль, которая требует постоянного внимания.

Тем не менее, Ленуар сохраняет свой пост. Ему даже поручается изучать весьма деликатные телеграммы, отправляемые филиалом Комиссии контроля, организованном на бирже. Кроме того, ему поручено обеспечивать связь между Комиссией контроля за телеграфными отправлениями Парижа и контрольной секцией Кабинета министров и Префектуры полиции.

Ленуар великолепно подготовлен для этой задачи, утверждает капитан Леду, поскольку он в наилучших отношениях с Префектурой полиции, которая, якобы, дала ему благоприятные сведения на жену Александру, урождённую д'Арли, выбранную им вместо Жермены Тувенен (рапорт капитана Ладу).

По этому поводу уместно спросить, являлась ли влюблённость Ленуара в Жермену Тувенен, как указывается в прилагаемом донесении, единственным мотивом направления писем в Швейцарию через посредство кондуктора купейного вагона, так как это процесс является очень сложным и дорогим, особенно, если учесть тот факт, что эта его подруга была столь быстро заменена.

Немного спустя после даты, не уточнённой в прилагаемом донесении, весной 1915 года, утверждает капитан Леду, — новая попытка Ленуара направиться в Швейцарию в сопровождении своей новой подруги. Последовал отказ капитана Леду, который на всякий случай предупреждает Префектуру полиции. Он поступает правильно, так как паспорта были уже готовы. Они были разорваны (Рапорт Ладу и Заявление Оппено Дарю).

Служба Ленуара продолжается, причём, с недостаточным усердием, поскольку у него более важное дело с г-дами Летеллье и Юмбером, когда в июле или начале августа 1915 года он переходит в Службу вооружений, получив задание от г-на Альбера Тома на поездку в Швейцарию, куда уезжает 7 августа 1915 г.

Оттуда он возвращается в конце августа и 28 числа того же месяца Управление кадров Генерального штаба получает от Кабинета министров за подписью полковника Франца и за № 16955 приказ назначить водителя Ленуара перводчиком-стажёром. Назначение состоялось: переводчик Ленуар переводится в Центральную службу разведки (служба капитана Ладу), однако туда не является и остаётся в распоряжении газеты.

9 декабря 1915 года Ленуар получает от капитана Ладу 10-дневный отпуск, который собирается провести в Сен-Люнере, поступает в санитарный отряд этого города и выходит из него, получив отпуск для поправки здоровья сроком на два месяца и продолжает находиться на излечении (обычное его состояние) до 19 апреля 1917 года, т.е. до того, когда он был временно освобождён от военной службы квалификационной медицинской комиссией в Ницце.

Было проведено изучение документов, которые позволили Ленуару посещать Военное министерство.

Капитан Ладу утверждает, что у него был пропуск только в Комиссию контроля за телеграфными отправлениями и в Контроль печати, где он иногда выполнял служебные обязанности. Этот факт невозможно перепроверить, поскольку пропуска подобного вида в своё время не регистрировались.

Заключение.

1. Неофициальное зачисление Ленуара на деликатную службу в августе 1914 г.

2. Назначение оформлено 18 ноября 1814 г. Нахождение на той же деликатной службе без всякого усердия и с перерывами в работе.

3. Слишком много снисходительности со стороны Начальника службы по отношению к солдату 2-го класса, который отсутствует на работе без регулярных отметок в журнале визитов к врачу и лечится на дому, вместо того, чтобы делать это в санчасти или госпитале, и который, следовательно, не проходит систематического наблюдения.

4. Слишком много поездок в Швейцарию. Эти его связи должны были бы вызвать подозрения и внимание, тем более, Ленуару нечего делать в Службе разведки.

Доверительные функции, такие, как в Службе филиала Биржи и связи в Префектуре полиции, не должны были поручаться или осуществляться военным-любителем, который не подчиняется всем требованиям дисциплины и живёт, так сказать, за рамками воинских уставов.

Миллионы этого молодого человека, о котором известно, что он богат, кажется, создали вокруг него обстановку благоприятствования, которое должна было бы быть равеяно, как только стали известны и доказаны его вкус к праздной жизни, к путешествиям, в частности, в Швейцарию.

Подпись: ГУБЕ.

РЕЗОЛЮЦИИ:

Капитан Ладу считает себя наименее виновным за весьма огорчительную снисходительность по отношению к солдату Ленуару, который впоследствие стал переводчиком-стажёром. Нахождение капитана Ладу во главе столь важной и деликатной службы, как служба разведки, является впредь невозможным. Я прошу его немедленной замены подполковником Гурганом, начальником разведывательного отдела в Аннемасе, которого знаю лично, поскольку он сам находился под моим началом в 25-м батальоне управления и обслуживания. (Имеет боевое ранение и не годен для фронта.)

26 октября 1917 г. подпись: Видалон

Предложение поддерживаю. 26 октября 1917 г. подпись: генерал Альби

Согласен. Генерал Фош

РАПОРТ КАПИТАНА ЛАДУ

Начальник Службы разведки капитан Ладу — Председателю Совета министров, военному министру Клемансо

Заместитель начальника Генерального штаба только что официально огласил мне приказ Начальника Генштаба передать меня в распоряжение моего рода войск, не разъяснив мне мотивы решения, которым я был освобождён от исполнения своих служебных обязанностей. Вместо этого мне было указано, что эта мера в отношении меня была предпринята из-за моей причастности к делу Юмбер-Ленуара.

С начала 1917 г. моё имя неоднократно приписывалось к этому делу, а моё поведение по-разному комментировалось в частных разговорах, слухи о которых дошли до правительства. В начале марта 1917 г. оно поручило генералу Лиоте назначить военное разбирательство фактов, автором и свидетелем которых я являлся.

Разбирательство пришло к выводу, что моя роль была абсолютно безупречной, и инцидент был исчерпан. Те не менее, считая, что мои политические обязательства и предвоенная журналистская деятельность могут в дальнейшем дать повод для нападок на службу контрразведки, которую я создал и которой руководил, я спонтанно попросил и получил назначение на пост руководителя службы разведки.

Именно на этом посту, который я занимаю в течении пяти месяцев и на котором, надеюсь, оказал важные услуги, я получал неоднократные поощрения со стороны начальников, поэтому решение Начальника Генерального штаба генерала Видалона меня поразило.

С учётом нынешних обстоятельств и того факта, что снова в прессе и в общественном мнении моё имя связывается с именем типа, являющегося предметом обвинений в предательстве, меры, предпринятые против меня, не только затрагивают моё самолюбие руководителя, гордящегося своим делом — тридцативосьмимесячной победоносной тайной войной, но для общественности, для моих подчинённых, для моих друзей и агентов они значит, что я грубо нарушил свой воинский долг.

Поэтому я должен, господин Министр, во имя четырёх поколений воинов, к которым я принадлежу, а также во имя моей чести, уйти с высоко поднятой головой с поста, на котором я сражался со времени начала боевых действий.

Поэтому имею честь просить вас отложить исполнение приказа, который только что был мне объявлен, и распорядиться провести расследование, которое установит: или я виноват в сговоре с предателем и поэтому должен быть приобщён к расследованию, начатому против него, или же я только исполнял свой долг.

В последнем случае, если вы сочтёте, что в высших интересах страны и для успокоения общественного мнения меня следует осободить от занимаемого поста, то в качестве компенсации я прошу подтвердить оказанные мною услуги и заявить публично, что моя честь остаётся безупречной.

Подпись:

Ладу

Передано:

Услуги, оказанные капитаном Ладу на посту руководителя секций разведки и контрразведки, являются неоспоримыми. Это настоящий специалист службы, имеющий особые заслуги в вербовке и руководстве работой агентов. Он добился участия многих из них в получение очень важной информации без всякого вознаграждения, причём, в результате только своего личного влияния на них. Поэтому его уход с должности создастсерьёзную брешь в разведывательной службе, и я считаю, что капитан Ладу должен использоваться на нижестоящей должности в разведцентре Аннемаса взамен полковника Гургана, отозванного в Париж.

С другой стороны, оказанные им услуги заслуживают вознаграждения: он уже был представлен к орджену кавалера Почётного легиона и присвоение ему этой награды положит конец всяким комментариям относительно его ухода.

Париж, 29 октября 1917 г. Начальник 2-го бюро подполковник Губе (подпись)

МНЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ГЕНЕРАЛА ВИДАЛОНА

Как я уже имел случай писать, капитан Ладу оказал Службе разведки бесспорные услуги, которые не подлежат обсуждению.

Однако, по его собственному признанию, его имя досадным образом замешано в деле Ленуара, и я твёрдо уверен, что ему более нет места во главе столь важной и деликатной службы, как разведцентр в Париже.

Правосудие занимается делом Ленуара. Оно и только оно должно сказать, скомпрометирован ли капитан Ладу, или же он только был неосторожным. Любое параллельное расследование было бы нежелательным.

У меня нет замечаний относительно использования капитана Ладу в Аннемасе. Начальник 2-го бюро сказал мне, что этот офицер с удовольствием примет это назначение.

Наконец, я считаю, что следует подождать завершения дела Ленуара, чтобы высказаться относительно целесообразности награждения орденом Почётного легиона.

29 октября 1917 г. подпись: Видалон

Я считаю, что отношения капитана Ладу с г-ном Ленуаром таковы, что оставление этого офицера во главе службы разведки и даже на границе является невозможным до тех пор, пока ведущееся расследование не прольёт свет на факты, о которых идёт речь. Решение, принятое Начальником Генерального штаба на их основе, должно, следовательно, выполняться. Любое предложение о награде не может по тем же причинам даже переноситься на более поздний срок.

29/10/1917 г.

Генерал-майор (подпись) Альби

Одобряю. (подпись) Пенлеве*

-----------------------------------------

* Пенлеве — премьер-министр и военный министр.

РАПОРТ на капитана Ладу

Когда я уже был начальником 2-го бюро Генерального штаба армии в конце октября 1917 г., у меня возникли сомнения в отношении роли, которую играл капитан Ладу в деле Ленуара. Они привели меня к проведению расследования, в результате которого капитан Ладу ушёл из Генштаба армии.

С тех пор произошли новые события, позволившие мне сделать определённые обобщения и пролившие свет на отдельные факты, которые, будучи разрозненными и неясными, имели для меня второстепенное значение. Более того, со времени моего ухода из Генерального штаба армии я получил некоторые сведения о капитане Ладу, лишь усилившие мои сомнения, даже превратившие их в подозрения. По этой причине я считаю своим долгом составить настоящий рапорт, сославшись на господина директора контроля, моего непосредственного начальника, с одной стороны, и заместителя статс-секретаря военной юстиции г-на Иньяса — с другой.

Факты, о которых идёт речь, должны подразделяться на две части. Первая — относящаяся к делу Ленуара, вторая — к делу Сьюзи Депси и подельники, другими словами, к делу Розенберга-Беттельхайма.

Прежде чем подробно их изложить, я хочу дать характеристику капитану Ладу, такой, как она мне представляется после 23 месяцев его службы в моём подчинении. Назначенный по долгу службы и против моего желания в Генштаб армии в конце ноября 1915 г., я узнал, придя туда, что направлен в недавно созданное 5-е бюро.

Я немедленно приступил к работе, и первые усилия направил на службу разведки. Капитан Ладу являлся начальником контрразведки. Мой непосредственный начальник генерал Валантен, ранее являвшийся непосредственным начальником всех пяти вышеуказанных секций, дал самую лестную характеристику капитану Ладу, которому он поручил в конце мая 1915 г. создать и возглавить службу контрразведки. Он знал его несколько лет. Он представил его мне как первоклассного офицера, имеющего большие заслуги, весьма расторопного, полного инициативы, которого я должен уважать. До войны, по его словам, он добился перевода в специальный резерв и в течение трёх или четырёх месяцев был директором газеты «Радикал». С началом войны он был начальником комиссии контроля за телеграфными отправлениями, а затем был переведён в службу контрразведки. Он снова повторил, что Ладу очень умный, весьма активный, иногда даже слишком, имеет могущественные и полезные связи, в частности, в Министерстве внутренних дел и Префектуре полиции, что облегчит работу. Короче говоря, это первостатейный сотрудник. В день поступления на службу я познакомился с этим офицером. Он принял меня с почтительностью, говоря мне во время беседы, что я не был его кандидатом. Я пропустил намёк.

В течение первых пяти дней я больше уделял внимание разведке. Затем, начиная с 15 декабря, специально занялся делами контрразведки. Я установил, что чрезвычайная деятельность, о которой мне говорил, в основном заключалась в составлении «досье». На мой вопрос относительно числа арестованных шпионов в течение шестимесячной деятельности новой службы был получен ответ: «ни одного». Я дал указание, чтобы не увлекались «составлением досье» и чтобы эти досье были только средством, а целью службы должны являться «аресты агентов». Кроме того, я установил, что существует полная неразбериха в разграничении полномочий между Генеральным штабом и заинтересованными гражданскими службами. Только в конце января появился свет в конце тоннеля и мне удалось разработать и утвердить в Военном министерстве и в Министерстве внутренних дел т.н. инструкцию от 26 января 1916 г., которая чётко распределяла обязанности каждого из ведомств.

Капитан Ладу тем временем принялся за работу в соответствии с полученными директивами, добился результатов и довёл до конца довольно много дел. У него была большая работоспособность, но по разным поводам я сделал ему два замечания. Первое — относительно игры, второе — по поводу визитов. Иногда он говорил мне, что провёл всю ночь за игрой в покер с г-дами Юмбером, Мальви, Леймари и т.д. Я докладывал об этом генералу Валантену, который сказал мне, что Ладу действительно некогда был азартным игроком, но с тех пор значительно исправился. Я посоветовал ему заняться чем-либо другим, но, думаю, он не слишком следовал моему совету. Он принимал многих. Когда я звонил ему по внутреннему телефону, чтобы переговорить по служебным делам, он обычно отвечал мне, что у него посетитель. Приёмная всегда была полна посетителей, пришедших к нему. Я доложил об этом генералу Валантену, который сказал мне, что эти посещения необходимы по служебным соображениям и что следует предоставить капитану Ладу полную свободу действий, порекомендовав ему быть более осторожным. Именно так я и сделал. Он стал доказывать мне необходимость частых приёмов посетителей для пополнения его службы. Иногда он мне говорил о генерале Жоффре, другом которого являлся, генерале Дюбае, порученцем которого он служил и полным доверием которого пользовался. Он принимал порученцев генерала Жоффра, доказывал мне необходимость этих посещений, особенно хвастался своими влиятельными связями в военных и гражданских кругах. Короче, как мне говорил генерал Валантен, он «слишком выпячивался». В конце концов я стал ценить капитана Ладу как очень умного и активного офицера, который, однако, проявляет излишнюю внеслужебную активность. Таковой была с военной точки зрения моя общая его оценка. Теперь я буду говорить о текущих делах и участии в них капитана Ладу.

I. Дело Ленуара-Десуша-Юмбера а). Известные мне факты, располагаемые в хронологическом порядке.

Примерно 20 декабря 1915 г. капитан Ладу сказал мне, что он провернул очень крупное дело и что директор газеты г-н Юмбер обещал место генерального секретаря газеты для него после войны с ежемесячным окладом в 50 тыс. франков. Мне абсолютно неизвестны парижские круги, в которые капитан Ладу, кажется, проник. Я не придал никакого значения его словам и ограничился тем, что доложил генералу Валантену, который сказал мне, что не удивляется тому, что Юмбер и Ладу крепко дружат и считает естественным для журналиста и ценного человека как Ладу найти себе столь важное место.

2. В мае 1916 г. начальник разведки майор Бувар доложил мне, что передал капитану Ладу досье «Принцесса». Этот вопрос был мне тогда неизвестен, и я попросил разъяснить его. Речь шла о некой женщине по имени Мадлен Борегар по кличке «Принцесса», использовавшейся службой разведки в 1914 и 1915 гг. за рубежом, любовнице князя Гогенлоэ, с которым она встречалась в Швейцарии. Она давала разведывательную информацию. В частности, рассказала, что немцы хотят подкупить французских журналистов. Во Франции она также имела любовника по имени Десуш, которого также снабжала информацией. Она больше не использовалась разведкой. Мне сообщили, что вышеуказанные сведения были доложены кому положено. Впрочем, это дело было заведено значительно раньше моего прихода на службу и сдано в архив.

Я спросил у капитана Ладу, зачем ему нужно это досье? Он ответил, что получил приказ генерала Бара, начальника кабинета генерала Рока, дать ему сведения на эту тему, поскольку министр обещал их господину Юмберу. «А как господин Юмбер узнал об этом досье?» — спросил я. «От г-на Десуша и Мадлен Борегар», — ответил он.

Мне это дело показалось странным, и я расспросил о нём генерала Валантена, который сказал, что он в курсе. Это старое дело, как ему известно, сданное в архив до моего прихода. Он спросил у меня, удовлетворён ли генерал Бар? А, поскольку капитан Ладу сказал мне, что доложил начальнику кабинета, то генерал Валантен ответил мне, что не следует придавать значения этому инциденту. Я распорядился сдать это дело в архив разведки.

3. — В феврале 1917 г. тогдашний министр генерал Лиоте попросил меня провести расследование обстоятельств, при которых капитан Ладу Вступил в связь с некой мадам Ленуар и какие в этой связи его отношения с директором газеты г-ном Юмбером. Я пригласил капитана Ладу по этому поводу и, в связи с запутанностью этого дела, попросил его дать письменные разъяснения. Он подготовил их и в подтверждение приложил копии четырёх писем: два, полученных от г-на Юмбера, и два - адресованных г-ну Юмберу.

В них шла речь о происхождении денежных средств газеты: г-ном Юмбером высказывались сомнения; кроме того, говорилось о споре между кредитором Ленуаром и Юмбером, который, якобы, урегулировал его благодаря вмешательству капитана Ладу, к кому г-жа Ленуар зашла «случайно» однажды вечером в декабре 1915 г. в 22 часа. С военной точки зрения речь шла об эпизоде частной жизни офицера, имевшем место во внеслужебное время. Материалы расследования были доложены по команде в военный комитет; они были возвращены во 2-е бюро с указанием, что нет оснований отстранять капитана Ладу от должности в Генштабе армии. Они датированы 1 марта 1917 г. и сделаны единственно на основании разъяснений Ладу, поскольку начальник 2-го бюро не допросил ни г-на Ленуара, ни г-жу Юмбер.

4. — Вследствие вышеуказанного инцидента капитан Ладу получил от всех вышестоящих начальников замечания и совет быть осторожным. Кроме того, 17 апреля 1917 г. генерал Валантен перевёл его в службу разведки, чтобы вывести из контрразведки, где он слишком высовывался.

5. — Рапорт Казеллы по делу Ленуара поступил во 2-е бюро Генштаба армии 21 октября 1917 г. В отношении Ладу он содержит обвинения в соучастии и компрометации Ленуара и его любовниц. Это дело показалось мне серьёзным. Я начал расследование (расследование от 1917 г.). Оно подтвердило моё мнение, и 31 октября 1917 г. капитан Ладу был откомандирован в распоряжение своего рода войск. Из расследования вытекало, что он терпел и облегчал поездки канонира Ленуара и возлагал на него деликатные и доверительные функции, в то время, как поведение этого военнослужащего никак не оправдывало подобного выбора. Кроме того, капитан Ладу отправился к любовнице канонира Ленуара и был принят ей. Это было недопустимо с точки зрения дисциплины и достоинства. Поэтому капитан Ладу оставил Генштаб армии.

6. — С сентября 1917 г. он был не у дел. Он или постоянно принимал визиты, или же сам наносил их, пренебрегая службой. Спрошенный однажды мной о причинах своих отлучек, он ответил, что на него нападают, а он хочет защититься; что Юмбер внёс его в список получателей комиссионных за продажу газеты (Ленуар-Юмбер) и что он встречается по этому поводу с различными лицами. Он рассказал мне, в частности, о визите, который, якобы, нанёс директору газеты «Матэн» г-ну Бюно-Варилла, которому представил доказательства своей честности и показал, что реально является обладателем состояния в 700 тыс. франков.

Я был очень взволнован его заявлениями, которые немедленно доложил своему непосредственному начальнику генералу Видалону. Последний сказал мне, что считает Ладу обыкновенным «деловым человеком»; что же касается семисот тысяч франков, то он в это не верит, так как знает, что супруги Ладу не имеют состояния, и что он, генерал Видалон, во время одного приёма у мадам Нуланс слыхал, как мадам Ладу сказала, что счастлива уходу мужа из армии на должность в руководстве газеты «Радикал», где ему обещали 20 тыс. франков в год, поскольку они живут очень скромно. Генерал Видалон добавил, что сам Ладу не имеет ни гроша, а его жена до замужества зарабатывала на жизнь в бакалейной лавке.

В то же время капитан Ладу был вызван к Прокурору Республики г-ну Лекуве. На вопрос о причинах его вызова он ответил, что дал честное слово ничего не говорить. Я счёл ответ недопустимым и, будучи в тот период приглашённым к г-ну Лекуве по делу о мелких объявлениях, поговорил с ним о визите Ладу. Лекуве ответил мне, что о честном слове не шла и речь, и приглашал он капитана Ладу по делу Ленуара, что капитан Ладу сообщил ему различные сведения и, в частности сказал, что имеет ренту в 40.000 (сорок тысяч франков). Я был поражён объявлением подобного состояния, особенно после моей беседы с генералом Видалоном. Я позволил себе вновь спросить у г-на Лекуве, такую ли именно цифру назвал Ладу. Он мне подтвердил её. Именно начиная с этого момента я стал считать более нежелательным сохранение в Генштабе армии офицера, в отношении состояния которого имеются сомнения.

7. — 2 ноября 1917 г. произошёл инцидент, который был запротоколирован, и копия прилагается. Инцидент был серьёзным прежде всего потому, что доказывал: капитан Ладу не сказал правду во время расследования от 1 марта 1917 г. С другой стороны, его роль в переговорах Ленуар-Юмбер была по крайней мере особой. 2 ноября с.г. я узнал в этой связи, что г-ну Казелле стало непонятно как известно о проведении расследования и о предоставлении Ладу неточных копий писем. Г-н Казелла сделал мне это заявление 9 февраля 1918 г. Это заявление является одной из причин, превративших в подозрения серьёзные сомнения, которые появились у меня в отношении капитана Ладу, начиная с сентября 1917 г.

б). Выводы, которые я делаю из вышеизложенных фактов, а также из сведений, полученных мною из различных источников по делу Ленуара.

1. — Ладу, возможно, ознакомился со сведениями на «Принцессу» ещё до времени заключения договора Юмбера-Ленуара-Десуша. Возможно, он сообщил эти сведения Юмберу и, тем самым, стал его сообщником. Однако, в феврале 1918 г. я узнал в Генштабе армии, что генерал Бар отрицает факт запроса сведений у Ладу для генерала Рока. Таким образом, Ладу подпадает под действие закона от 1886 г. (передача секретных сведений лицу, не уполномоченному получать их).

2. Снисходительность Ладу в отношении Ленуара, имевшая целью или следствием поощрять, терпеть или облегчать его перемещения или отлучки, несмотря на воинский регламент, в частности декрет о внутренней службе, является однозначным актом «помощи и поддержки, оказанной Пьеру Ленуару для лечения в Швейцарии, и во Франции в деле Шеллера», то есть, чтобы позволить купить газету на германские деньги. Таковы факты, в которых Ладу является сообщником Ленуара.

3. Сокрытие правды в ходе расследования от 1 марта 1917 г. является серьёзным обвинением против Ладу, добавляющимся к предъявленным ранее обвинениям в шантаже и обмане в отношении Пьера Ленуара. Происхождение его состояния, равного, по его словам, 700.000 франков, и ренты в 40.000 франков, по его другому утверждению, могут являться комиссионными, полученными от сделки, состоявшейся в декабре 1915 г. между Ленуаром и Юбером, и в которой он, возможно, играл самую активную роль. Впрочем, именно во время этой сделки он объявил, что Юмбер, якобы, обещал ему должность, которую обычно не получают по дружбе.

Эта совокупность фактов и выводов, которые можно сделать из них, показалась мне настолько серьёзной, что я доложил о ней г-ну заместителю статс-секретаря военной юстиции. То же самое относительно следующего дела.

II. Дело Розенберга-Беттельхайма-Депси и др.

1. Как было сказано ранее, 17 апреля 1917 г. капитан Ладу получил новое назначение — из начальника контрразведки стал начальником разведки. Меньше месяца спустя он представил рапорт, в котором говорилось, что один из его личных агентов — агент Ж., не входящий в группу обвиняемых, уверял его в том, что австрийский подданный Беттельхайм совместно с Розенбергом, проживающим в Швейцарии и продолжающем поддерживать серьёзные связи в важных кругах противника, женатый на француженке, якобы готов передавать информацию Франции. Новый начальник разведки капитан Ладу попросил в виду важности дела разрешение выехать в Швейцарию. Он добавил, что воспользуется случаем для того, чтобы встретиться с некоторыми агентами, находящимися на службе у разведки в Швейцарии и на границе, и активизировать их деятельность. Генерал Валантен дал ему разрешение на поездку, состоявшуюся приблизительно 10 или 15 мая 1917 г. Капитан Ладу доложил по возвращении, что дело стоящее и Беттельхайм, действуя под влиянием своей жены-француженки, готов давать информацию. О вознаграждении речь не идёт. Если Генеральный штаб будет доволен его донесениями, то после войны можно будет обсудить, что можно для него сделать. Агент Ж. обеспечивал связь. Предложение было принято. Насколько я знаю, Беттельхайм дважды давал важные и точные сведения, не считая других, менее важных, но тоже точных. Они также поступали через агента Ж. Я был поражён, прочтя недавно в газетах о сотрудничестве с этой службой неких Джея, Трамблеса и т.п., имена которых слышал впервые. Это совершенно удивительно, что о таком деликатном и важном деле я не получал, как вышестоящий начальник по службе, никаких данных о таких многочисленных и необычайных помощниках. Всего раз я слышал имя одного из них, Бродье, когда мы занимались созданием контрразведывательного центра в Лугано, но речь шла всего лишь о контрразведке, и никогда не упоминались имена Беттельхайма и Розенберга. Поэтому позволительно спросить, на кого и на каких условиях «работала» недавно арестованная банда обвиняемых, все члены которой называют себя людьми капитана Ладу? Впрочем, на каждого агента в службе разведки ведётся отдельное дело, поэтому легко проверить. являются эти люди агентами или нет.

2. — 9 февраля 1918 г. во время вечера, проведённого с г-ном Казеллой, последний сообщил мне, что до войны Ладу был «биржевым маклером» и поддерживал деловые отношения с Розенбергом и Беттельхаймом. Я был этим поражён, поскольку никогда не слыхал, что Ладу был кем-либо другим, нежели журналистом, причём даже за несколько месяцев до мобилизации. Это заявление г-на Казеллы немедленно зародило сомнения в моей голове относительно условий установления контакта в Швейцарии между Ладу и Беттельхаймом в мае 1917 г., тем более, что г-н Казелла добавил, что ему известно содержание переписки во время войны между Ладу и мадам Беттельхайм. В ней он называл её так: «Моя дорогая ссыльная...»

Во время жестокого спора между г-ном Казеллой и Ладу последний, якобы, сказал в ответ на намёк на «дорогую ссыльную»: «Замолчите! Вы хотите погубить меня!» Повторяю, что эти высказывания я получил от г-на Казеллы, который процитировал их мне вечером 9 февраля 1918 г.

3. — В ситуации, когда я узнал из газет о деле Депси и т.д., когда из того же источника я узнал, что все они называют себя людьми Ладу, я не смог помешать себе свести воедино вышеизложенные факты: предвоенные отношения; агенты, кажущиеся личными агентами; объявление состояния, которое, по словам г-жи Ладу, изложенным генералом Видалоном, не существовало ещё за несколько месяцев до войны — всё это вызвало у меня весьма серьёзные сомнения.

Я поделился вчера этими сомнениями с г-ном заместителем статс-секретаря военной юстиции. Имею честь письменно подтвердить их. Проистекают они из той картины, в которой я вижу отдельные факты, и из дел, известных мне либо по причине предыдущих служебных обязанностей, либо просто из печати, достоверность которых я точно не могу определить. Если я выражаю эти сомнения, то единственно с целью внести скромный вклад в усилия правосудия по установлению истины.

Подпись: Губе. контролёр военной администрации.

doc4web.ru

Доклад - Судьба капитана Ладу

В.Авдеев, В.Карпов.

В годы Первой мировой войны французскую военную контрразведку, а позднее разведку, возглавлял капитан Жорж Ладу. В начале войны генерал Жоффр, лично знавший капитана, назначил его во 2-е бюро французского Генерального штаба для организации в нём службы контрразведки. Ладу, в предвоенные году бывший журналистом газеты «Радикал», используя свои связи в различных кругах, быстро сумел организовать работу военной контрразведки и, тем самым, оказал большую помощь французскому командованию. Благодаря усилиям его агентуры, было разоблачено множество германских шпионов, засланных в тыл французской армии для диверсий и саботажа. Именно капитан Ладу разоблачил как германского агента знаменитую танцовщицу Мату Хари.

По его заданию не менее знаменитая французская разведчица Марта Рише работала в Испании, где была «подведена» к военно-морскому атташе Германии фон Крону и сумела скомпрометировать его перед Берлином. В результате её усилий французской разведке удалось развалить германскую агентурную сеть в Испании. С 1915 года Служба военной разведки, возглавляемая капитаном Ладу, тесно сотрудничала с представителем разведки русского Генерального штаба в Париже полковником графом Павлом Игнатьевым, брат которого, генерал Алексей Игнатьев, был военным атташе России во Франции.

В 1917 году капитан Ладу вёл тонкую игру с германской разведкой, пытавшейся приобрести во Франции какую-либо газету для ведения пораженческой пропаганды. В этой агентурно-оперативной комбинации использовалась любовница германского князя Гогенлоэ Мадлен Борегар по прозвищу «Принцесса» и сотрудник Комиссии телеграфного контроля Парижа Пьер Ленуар. Однако, вскоре сведения об этом просочились во французскую печать, и в феврале 1917 года тогдашний военный министр Франции генерал Лиоте распорядился провести служебное расследование в отношении капитана Ладу, который получил от вышестоящих начальников замечание и «совет» быть осторожным.

Однако, когда осенью 1917 года к власти во Франции пришло правительство Клемансо, провозгласившее во имя победы над Германией решительную чистку от предателей, «дело Ленуара» неожиданно получило новое развитие. Под давлением властей и, вероятно, с подачи германской контрразведки, осознавшей провал своих планов, двойной агент П.Ленуар обвинил капитана Ладу в шпионаже в пользу Германии. В результате тот был отстранён от занимаемого поста и в течение пятнадцати месяцев находился под следствием.

Военный трибунал не сумел доказать факт сотрудничества капитана Ладу с врагом, однако обвинил его в утрате секретной криптограммы, поступившей во 2-е бюро, и 2-го января 1919 года Ж.Ладу был заключён в тюрьму «Шерш-Миди». Но 8-го мая того же года уже третий состав военного трибунала единогласно оправдал его. Пьер Ленуар сознался, что оговорил капитана по приказу сверху. Сам же Ж.Ладу был полностью реабилитирован и награждён орденом Почётного легиона.

В августе 1923 года Жорж Ладу вышел в отставку в чине майора и поселился на юге Франции в Каннах. Он написал и опубликовал ряд воспоминаний о борьбе разведок в годы Первой мировой войны. Спустя десять лет, в феврале 1933 года, то есть после прихода Гитлера к власти в Германии, он получил письмо от берлинского корреспондента одной французской газеты. Этому журналисту удалось побеседовать со знаменитой германской разведчицей «фрау Доктор», засылавшей во Францию и Англию специально подготовленных ею агентов. Немка, тайно сотрудничавшая с гестапо, якобы выражала желание повидаться со своим «старым противником» и рассказать ему, что в добытой его службой информации было правдой, а что — вымыслом.

Две недели спустя, в начале марта 1933 года, отставной майор Ладу, находившийся в тот момент в Ницце, получил пакет с двумя фотографиями «фрау Доктор»: одну — времён Первой мировой войны, другую — снятую совсем недавно. Пакет был брошен в его почтовый ящик примерно в три часа дня, когда вечернюю почту ещё разносили. На фотографиях имелись какие-то надписи, которые Ж.Ладу пытался разобрать с помощью лупы. Через несколько дней он заболел. В разговорах с врачом, старым другом семьи, Ладу признался, что чувствует себя отравленным по приказанию «фрау Доктор». 20 апреля он умер: готовя новую мировую войну, нацисты убирали нежелательных свидетелей.

Можно предположить, что майор Ладу знал что-то важное о германских агентах во французской политической и военной элите, оставшихся неразоблачёнными после Первой мировой войны. Как известно, нацисты активно готовили «пятую колонну» в каждой стране, которая рассматривалась ими как объект предстоящего нападения. «Пятая колонна» во Франции была ими создана и сыграла свою позорную роль в деле разгрома страны в 1940 году. Однако тайна смерти Жоржа Ладу так и остаётся нераскрытой.

Мы предлагаем Вашему вниманию документы 2-го бюро французского Генштаба, показывающие развитие «дела капитана Ладу» в 1917 году. Документы публикуются впервые.

Перевод с французского

ДОКЛАД КОНТРОЛЁРА ВОЕННОЙ АДМИНИСТРАЦИИ ФРАНЦИИ ПОДПОЛКОВНИКА ГУБЕ

26 октября 1917 г.

Расследование дела Ленуара

Начальник 2-го бюро Генерального штаба армии поручил от Председателя Совета министров и военного министра г-на Клемансо приказ приступить к расследованию условий, в которых вышеупомянутый Ленуар поступил на военную службу и как он проходил эту службу.

Чтобы ответить на этот вопрос, начальник 2-го бюро, который лично поступил в генштаб только 29 ноября 1915 г. и никогда не был знаком с Ленуаром, отдал приказ капитану составить донесение. Ниже прилагается это донесение.

Начальник 2-го бюро, сочтя его недостаточно точным, приступил к более глубокому расследованию.

Пьер Ленуар поступил на службу в Комиссию телеграфного контроля г. Парижа 10 августа 1914 г., обратившись к председателю этой комиссии капитану Ладу через сенатора, директора газеты «Радикал» г-на Першо, друга капитана Ладу.

Его шофёр Пьер Ленуар и автомобиль сначала использовались неофициально, поскольку только 31 августа Ленуар, резервист 2-й очереди, подписал контракт на весь период войны на службу добровольцем в автомобильную роту 19-го эскадрона. Он так и не явился в этот эскадрон, не был включён в списочный состав, а его статус военнослужащего определён только 18 ноября 1914 года его зачислением в автомобильную службу 13-го артиллерийского дивизиона.

Поступив в Комиссию по контролю за телеграфными отправлениями в качестве шофёра, Ленуар в течение ноября становиться читчиком телеграмм. Проявляет недостаточное усердие, часто сказывается больным, делится с капитаном Ладу конфиденциальными сведениями о своей связи с любовницей по имени Жермена Тувенен и в январе 1915 года получает запросить пропуск в Швейцарию для отдыха и лечения в санатории. Проводит там с любовницей 8 или 10 дней и возвращается один в Париж, где, кажется, подвергается частым приступан неврастении.

Капитан Ладу не модет объяснить отсутствие и невыполнение Ленуаром обязанностей читчика. Он представляет его нервным человеком, который не может работать по ночам, засыпает на работе и часто болеет.

Использование на работе столь ненадёжного читчика не может быть терпимо на такой деликатной службе, как телеграфный контроль, которая требует постоянного внимания.

Тем не менее, Ленуар сохраняет свой пост. Ему даже поручается изучать весьма деликатные телеграммы, отправляемые филиалом Комиссии контроля, организованном на бирже. Кроме того, ему поручено обеспечивать связь между Комиссией контроля за телеграфными отправлениями Парижа и контрольной секцией Кабинета министров и Префектуры полиции.

Ленуар великолепно подготовлен для этой задачи, утверждает капитан Леду, поскольку он в наилучших отношениях с Префектурой полиции, которая, якобы, дала ему благоприятные сведения на жену Александру, урождённую д'Арли, выбранную им вместо Жермены Тувенен (рапорт капитана Ладу).

По этому поводу уместно спросить, являлась ли влюблённость Ленуара в Жермену Тувенен, как указывается в прилагаемом донесении, единственным мотивом направления писем в Швейцарию через посредство кондуктора купейного вагона, так как это процесс является очень сложным и дорогим, особенно, если учесть тот факт, что эта его подруга была столь быстро заменена.

Немного спустя после даты, не уточнённой в прилагаемом донесении, весной 1915 года, утверждает капитан Леду, — новая попытка Ленуара направиться в Швейцарию в сопровождении своей новой подруги. Последовал отказ капитана Леду, который на всякий случай предупреждает Префектуру полиции. Он поступает правильно, так как паспорта были уже готовы. Они были разорваны (Рапорт Ладу и Заявление Оппено Дарю).

Служба Ленуара продолжается, причём, с недостаточным усердием, поскольку у него более важное дело с г-дами Летеллье и Юмбером, когда в июле или начале августа 1915 года он переходит в Службу вооружений, получив задание от г-на Альбера Тома на поездку в Швейцарию, куда уезжает 7 августа 1915 г.

Оттуда он возвращается в конце августа и 28 числа того же месяца Управление кадров Генерального штаба получает от Кабинета министров за подписью полковника Франца и за № 16955 приказ назначить водителя Ленуара перводчиком-стажёром. Назначение состоялось: переводчик Ленуар переводится в Центральную службу разведки (служба капитана Ладу), однако туда не является и остаётся в распоряжении газеты.

9 декабря 1915 года Ленуар получает от капитана Ладу 10-дневный отпуск, который собирается провести в Сен-Люнере, поступает в санитарный отряд этого города и выходит из него, получив отпуск для поправки здоровья сроком на два месяца и продолжает находиться на излечении (обычное его состояние) до 19 апреля 1917 года, т.е. до того, когда он был временно освобождён от военной службы квалификационной медицинской комиссией в Ницце.

Было проведено изучение документов, которые позволили Ленуару посещать Военное министерство.

Капитан Ладу утверждает, что у него был пропуск только в Комиссию контроля за телеграфными отправлениями и в Контроль печати, где он иногда выполнял служебные обязанности. Этот факт невозможно перепроверить, поскольку пропуска подобного вида в своё время не регистрировались.

Заключение.

1. Неофициальное зачисление Ленуара на деликатную службу в августе 1914 г.

2. Назначение оформлено 18 ноября 1814 г. Нахождение на той же деликатной службе без всякого усердия и с перерывами в работе.

3. Слишком много снисходительности со стороны Начальника службы по отношению к солдату 2-го класса, который отсутствует на работе без регулярных отметок в журнале визитов к врачу и лечится на дому, вместо того, чтобы делать это в санчасти или госпитале, и который, следовательно, не проходит систематического наблюдения.

4. Слишком много поездок в Швейцарию. Эти его связи должны были бы вызвать подозрения и внимание, тем более, Ленуару нечего делать в Службе разведки.

Доверительные функции, такие, как в Службе филиала Биржи и связи в Префектуре полиции, не должны были поручаться или осуществляться военным-любителем, который не подчиняется всем требованиям дисциплины и живёт, так сказать, за рамками воинских уставов.

Миллионы этого молодого человека, о котором известно, что он богат, кажется, создали вокруг него обстановку благоприятствования, которое должна было бы быть равеяно, как только стали известны и доказаны его вкус к праздной жизни, к путешествиям, в частности, в Швейцарию.

Подпись: ГУБЕ.

РЕЗОЛЮЦИИ:

Капитан Ладу считает себя наименее виновным за весьма огорчительную снисходительность по отношению к солдату Ленуару, который впоследствие стал переводчиком-стажёром. Нахождение капитана Ладу во главе столь важной и деликатной службы, как служба разведки, является впредь невозможным. Я прошу его немедленной замены подполковником Гурганом, начальником разведывательного отдела в Аннемасе, которого знаю лично, поскольку он сам находился под моим началом в 25-м батальоне управления и обслуживания. (Имеет боевое ранение и не годен для фронта.)

26 октября 1917 г. подпись: Видалон

Предложение поддерживаю. 26 октября 1917 г. подпись: генерал Альби

Согласен. Генерал Фош

РАПОРТ КАПИТАНА ЛАДУ

Начальник Службы разведки капитан Ладу — Председателю Совета министров, военному министру Клемансо

Заместитель начальника Генерального штаба только что официально огласил мне приказ Начальника Генштаба передать меня в распоряжение моего рода войск, не разъяснив мне мотивы решения, которым я был освобождён от исполнения своих служебных обязанностей. Вместо этого мне было указано, что эта мера в отношении меня была предпринята из-за моей причастности к делу Юмбер-Ленуара.

С начала 1917 г. моё имя неоднократно приписывалось к этому делу, а моё поведение по-разному комментировалось в частных разговорах, слухи о которых дошли до правительства. В начале марта 1917 г. оно поручило генералу Лиоте назначить военное разбирательство фактов, автором и свидетелем которых я являлся.

Разбирательство пришло к выводу, что моя роль была абсолютно безупречной, и инцидент был исчерпан. Те не менее, считая, что мои политические обязательства и предвоенная журналистская деятельность могут в дальнейшем дать повод для нападок на службу контрразведки, которую я создал и которой руководил, я спонтанно попросил и получил назначение на пост руководителя службы разведки.

Именно на этом посту, который я занимаю в течении пяти месяцев и на котором, надеюсь, оказал важные услуги, я получал неоднократные поощрения со стороны начальников, поэтому решение Начальника Генерального штаба генерала Видалона меня поразило.

С учётом нынешних обстоятельств и того факта, что снова в прессе и в общественном мнении моё имя связывается с именем типа, являющегося предметом обвинений в предательстве, меры, предпринятые против меня, не только затрагивают моё самолюбие руководителя, гордящегося своим делом — тридцативосьмимесячной победоносной тайной войной, но для общественности, для моих подчинённых, для моих друзей и агентов они значит, что я грубо нарушил свой воинский долг.

Поэтому я должен, господин Министр, во имя четырёх поколений воинов, к которым я принадлежу, а также во имя моей чести, уйти с высоко поднятой головой с поста, на котором я сражался со времени начала боевых действий.

Поэтому имею честь просить вас отложить исполнение приказа, который только что был мне объявлен, и распорядиться провести расследование, которое установит: или я виноват в сговоре с предателем и поэтому должен быть приобщён к расследованию, начатому против него, или же я только исполнял свой долг.

В последнем случае, если вы сочтёте, что в высших интересах страны и для успокоения общественного мнения меня следует осободить от занимаемого поста, то в качестве компенсации я прошу подтвердить оказанные мною услуги и заявить публично, что моя честь остаётся безупречной.

Подпись:

Ладу

Передано:

Услуги, оказанные капитаном Ладу на посту руководителя секций разведки и контрразведки, являются неоспоримыми. Это настоящий специалист службы, имеющий особые заслуги в вербовке и руководстве работой агентов. Он добился участия многих из них в получение очень важной информации без всякого вознаграждения, причём, в результате только своего личного влияния на них. Поэтому его уход с должности создастсерьёзную брешь в разведывательной службе, и я считаю, что капитан Ладу должен использоваться на нижестоящей должности в разведцентре Аннемаса взамен полковника Гургана, отозванного в Париж.

С другой стороны, оказанные им услуги заслуживают вознаграждения: он уже был представлен к орджену кавалера Почётного легиона и присвоение ему этой награды положит конец всяким комментариям относительно его ухода.

Париж, 29 октября 1917 г. Начальник 2-го бюро подполковник Губе (подпись)

МНЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ГЕНЕРАЛА ВИДАЛОНА

Как я уже имел случай писать, капитан Ладу оказал Службе разведки бесспорные услуги, которые не подлежат обсуждению.

Однако, по его собственному признанию, его имя досадным образом замешано в деле Ленуара, и я твёрдо уверен, что ему более нет места во главе столь важной и деликатной службы, как разведцентр в Париже.

Правосудие занимается делом Ленуара. Оно и только оно должно сказать, скомпрометирован ли капитан Ладу, или же он только был неосторожным. Любое параллельное расследование было бы нежелательным.

У меня нет замечаний относительно использования капитана Ладу в Аннемасе. Начальник 2-го бюро сказал мне, что этот офицер с удовольствием примет это назначение.

Наконец, я считаю, что следует подождать завершения дела Ленуара, чтобы высказаться относительно целесообразности награждения орденом Почётного легиона.

29 октября 1917 г. подпись: Видалон

Я считаю, что отношения капитана Ладу с г-ном Ленуаром таковы, что оставление этого офицера во главе службы разведки и даже на границе является невозможным до тех пор, пока ведущееся расследование не прольёт свет на факты, о которых идёт речь. Решение, принятое Начальником Генерального штаба на их основе, должно, следовательно, выполняться. Любое предложение о награде не может по тем же причинам даже переноситься на более поздний срок.

29/10/1917 г.

Генерал-майор (подпись) Альби

Одобряю. (подпись) Пенлеве*

-----------------------------------------

* Пенлеве — премьер-министр и военный министр.

РАПОРТ на капитана Ладу

Когда я уже был начальником 2-го бюро Генерального штаба армии в конце октября 1917 г., у меня возникли сомнения в отношении роли, которую играл капитан Ладу в деле Ленуара. Они привели меня к проведению расследования, в результате которого капитан Ладу ушёл из Генштаба армии.

С тех пор произошли новые события, позволившие мне сделать определённые обобщения и пролившие свет на отдельные факты, которые, будучи разрозненными и неясными, имели для меня второстепенное значение. Более того, со времени моего ухода из Генерального штаба армии я получил некоторые сведения о капитане Ладу, лишь усилившие мои сомнения, даже превратившие их в подозрения. По этой причине я считаю своим долгом составить настоящий рапорт, сославшись на господина директора контроля, моего непосредственного начальника, с одной стороны, и заместителя статс-секретаря военной юстиции г-на Иньяса — с другой.

Факты, о которых идёт речь, должны подразделяться на две части. Первая — относящаяся к делу Ленуара, вторая — к делу Сьюзи Депси и подельники, другими словами, к делу Розенберга-Беттельхайма.

Прежде чем подробно их изложить, я хочу дать характеристику капитану Ладу, такой, как она мне представляется после 23 месяцев его службы в моём подчинении. Назначенный по долгу службы и против моего желания в Генштаб армии в конце ноября 1915 г., я узнал, придя туда, что направлен в недавно созданное 5-е бюро.

Я немедленно приступил к работе, и первые усилия направил на службу разведки. Капитан Ладу являлся начальником контрразведки. Мой непосредственный начальник генерал Валантен, ранее являвшийся непосредственным начальником всех пяти вышеуказанных секций, дал самую лестную характеристику капитану Ладу, которому он поручил в конце мая 1915 г. создать и возглавить службу контрразведки. Он знал его несколько лет. Он представил его мне как первоклассного офицера, имеющего большие заслуги, весьма расторопного, полного инициативы, которого я должен уважать. До войны, по его словам, он добился перевода в специальный резерв и в течение трёх или четырёх месяцев был директором газеты «Радикал». С началом войны он был начальником комиссии контроля за телеграфными отправлениями, а затем был переведён в службу контрразведки. Он снова повторил, что Ладу очень умный, весьма активный, иногда даже слишком, имеет могущественные и полезные связи, в частности, в Министерстве внутренних дел и Префектуре полиции, что облегчит работу. Короче говоря, это первостатейный сотрудник. В день поступления на службу я познакомился с этим офицером. Он принял меня с почтительностью, говоря мне во время беседы, что я не был его кандидатом. Я пропустил намёк.

В течение первых пяти дней я больше уделял внимание разведке. Затем, начиная с 15 декабря, специально занялся делами контрразведки. Я установил, что чрезвычайная деятельность, о которой мне говорил, в основном заключалась в составлении «досье». На мой вопрос относительно числа арестованных шпионов в течение шестимесячной деятельности новой службы был получен ответ: «ни одного». Я дал указание, чтобы не увлекались «составлением досье» и чтобы эти досье были только средством, а целью службы должны являться «аресты агентов». Кроме того, я установил, что существует полная неразбериха в разграничении полномочий между Генеральным штабом и заинтересованными гражданскими службами. Только в конце января появился свет в конце тоннеля и мне удалось разработать и утвердить в Военном министерстве и в Министерстве внутренних дел т.н. инструкцию от 26 января 1916 г., которая чётко распределяла обязанности каждого из ведомств.

Капитан Ладу тем временем принялся за работу в соответствии с полученными директивами, добился результатов и довёл до конца довольно много дел. У него была большая работоспособность, но по разным поводам я сделал ему два замечания. Первое — относительно игры, второе — по поводу визитов. Иногда он говорил мне, что провёл всю ночь за игрой в покер с г-дами Юмбером, Мальви, Леймари и т.д. Я докладывал об этом генералу Валантену, который сказал мне, что Ладу действительно некогда был азартным игроком, но с тех пор значительно исправился. Я посоветовал ему заняться чем-либо другим, но, думаю, он не слишком следовал моему совету. Он принимал многих. Когда я звонил ему по внутреннему телефону, чтобы переговорить по служебным делам, он обычно отвечал мне, что у него посетитель. Приёмная всегда была полна посетителей, пришедших к нему. Я доложил об этом генералу Валантену, который сказал мне, что эти посещения необходимы по служебным соображениям и что следует предоставить капитану Ладу полную свободу действий, порекомендовав ему быть более осторожным. Именно так я и сделал. Он стал доказывать мне необходимость частых приёмов посетителей для пополнения его службы. Иногда он мне говорил о генерале Жоффре, другом которого являлся, генерале Дюбае, порученцем которого он служил и полным доверием которого пользовался. Он принимал порученцев генерала Жоффра, доказывал мне необходимость этих посещений, особенно хвастался своими влиятельными связями в военных и гражданских кругах. Короче, как мне говорил генерал Валантен, он «слишком выпячивался». В конце концов я стал ценить капитана Ладу как очень умного и активного офицера, который, однако, проявляет излишнюю внеслужебную активность. Таковой была с военной точки зрения моя общая его оценка. Теперь я буду говорить о текущих делах и участии в них капитана Ладу.

I. Дело Ленуара-Десуша-Юмбера а). Известные мне факты, располагаемые в хронологическом порядке.

Примерно 20 декабря 1915 г. капитан Ладу сказал мне, что он провернул очень крупное дело и что директор газеты г-н Юмбер обещал место генерального секретаря газеты для него после войны с ежемесячным окладом в 50 тыс. франков. Мне абсолютно неизвестны парижские круги, в которые капитан Ладу, кажется, проник. Я не придал никакого значения его словам и ограничился тем, что доложил генералу Валантену, который сказал мне, что не удивляется тому, что Юмбер и Ладу крепко дружат и считает естественным для журналиста и ценного человека как Ладу найти себе столь важное место.

2. В мае 1916 г. начальник разведки майор Бувар доложил мне, что передал капитану Ладу досье «Принцесса». Этот вопрос был мне тогда неизвестен, и я попросил разъяснить его. Речь шла о некой женщине по имени Мадлен Борегар по кличке «Принцесса», использовавшейся службой разведки в 1914 и 1915 гг. за рубежом, любовнице князя Гогенлоэ, с которым она встречалась в Швейцарии. Она давала разведывательную информацию. В частности, рассказала, что немцы хотят подкупить французских журналистов. Во Франции она также имела любовника по имени Десуш, которого также снабжала информацией. Она больше не использовалась разведкой. Мне сообщили, что вышеуказанные сведения были доложены кому положено. Впрочем, это дело было заведено значительно раньше моего прихода на службу и сдано в архив.

Я спросил у капитана Ладу, зачем ему нужно это досье? Он ответил, что получил приказ генерала Бара, начальника кабинета генерала Рока, дать ему сведения на эту тему, поскольку министр обещал их господину Юмберу. «А как господин Юмбер узнал об этом досье?» — спросил я. «От г-на Десуша и Мадлен Борегар», — ответил он.

Мне это дело показалось странным, и я расспросил о нём генерала Валантена, который сказал, что он в курсе. Это старое дело, как ему известно, сданное в архив до моего прихода. Он спросил у меня, удовлетворён ли генерал Бар? А, поскольку капитан Ладу сказал мне, что доложил начальнику кабинета, то генерал Валантен ответил мне, что не следует придавать значения этому инциденту. Я распорядился сдать это дело в архив разведки.

3. — В феврале 1917 г. тогдашний министр генерал Лиоте попросил меня провести расследование обстоятельств, при которых капитан Ладу Вступил в связь с некой мадам Ленуар и какие в этой связи его отношения с директором газеты г-ном Юмбером. Я пригласил капитана Ладу по этому поводу и, в связи с запутанностью этого дела, попросил его дать письменные разъяснения. Он подготовил их и в подтверждение приложил копии четырёх писем: два, полученных от г-на Юмбера, и два — адресованных г-ну Юмберу.

В них шла речь о происхождении денежных средств газеты: г-ном Юмбером высказывались сомнения; кроме того, говорилось о споре между кредитором Ленуаром и Юмбером, который, якобы, урегулировал его благодаря вмешательству капитана Ладу, к кому г-жа Ленуар зашла «случайно» однажды вечером в декабре 1915 г. в 22 часа. С военной точки зрения речь шла об эпизоде частной жизни офицера, имевшем место во внеслужебное время. Материалы расследования были доложены по команде в военный комитет; они были возвращены во 2-е бюро с указанием, что нет оснований отстранять капитана Ладу от должности в Генштабе армии. Они датированы 1 марта 1917 г. и сделаны единственно на основании разъяснений Ладу, поскольку начальник 2-го бюро не допросил ни г-на Ленуара, ни г-жу Юмбер.

4. — Вследствие вышеуказанного инцидента капитан Ладу получил от всех вышестоящих начальников замечания и совет быть осторожным. Кроме того, 17 апреля 1917 г. генерал Валантен перевёл его в службу разведки, чтобы вывести из контрразведки, где он слишком высовывался.

5. — Рапорт Казеллы по делу Ленуара поступил во 2-е бюро Генштаба армии 21 октября 1917 г. В отношении Ладу он содержит обвинения в соучастии и компрометации Ленуара и его любовниц. Это дело показалось мне серьёзным. Я начал расследование (расследование от 1917 г.). Оно подтвердило моё мнение, и 31 октября 1917 г. капитан Ладу был откомандирован в распоряжение своего рода войск. Из расследования вытекало, что он терпел и облегчал поездки канонира Ленуара и возлагал на него деликатные и доверительные функции, в то время, как поведение этого военнослужащего никак не оправдывало подобного выбора. Кроме того, капитан Ладу отправился к любовнице канонира Ленуара и был принят ей. Это было недопустимо с точки зрения дисциплины и достоинства. Поэтому капитан Ладу оставил Генштаб армии.

6. — С сентября 1917 г. он был не у дел. Он или постоянно принимал визиты, или же сам наносил их, пренебрегая службой. Спрошенный однажды мной о причинах своих отлучек, он ответил, что на него нападают, а он хочет защититься; что Юмбер внёс его в список получателей комиссионных за продажу газеты (Ленуар-Юмбер) и что он встречается по этому поводу с различными лицами. Он рассказал мне, в частности, о визите, который, якобы, нанёс директору газеты «Матэн» г-ну Бюно-Варилла, которому представил доказательства своей честности и показал, что реально является обладателем состояния в 700 тыс. франков.

Я был очень взволнован его заявлениями, которые немедленно доложил своему непосредственному начальнику генералу Видалону. Последний сказал мне, что считает Ладу обыкновенным «деловым человеком»; что же касается семисот тысяч франков, то он в это не верит, так как знает, что супруги Ладу не имеют состояния, и что он, генерал Видалон, во время одного приёма у мадам Нуланс слыхал, как мадам Ладу сказала, что счастлива уходу мужа из армии на должность в руководстве газеты «Радикал», где ему обещали 20 тыс. франков в год, поскольку они живут очень скромно. Генерал Видалон добавил, что сам Ладу не имеет ни гроша, а его жена до замужества зарабатывала на жизнь в бакалейной лавке.

В то же время капитан Ладу был вызван к Прокурору Республики г-ну Лекуве. На вопрос о причинах его вызова он ответил, что дал честное слово ничего не говорить. Я счёл ответ недопустимым и, будучи в тот период приглашённым к г-ну Лекуве по делу о мелких объявлениях, поговорил с ним о визите Ладу. Лекуве ответил мне, что о честном слове не шла и речь, и приглашал он капитана Ладу по делу Ленуара, что капитан Ладу сообщил ему различные сведения и, в частности сказал, что имеет ренту в 40.000 (сорок тысяч франков). Я был поражён объявлением подобного состояния, особенно после моей беседы с генералом Видалоном. Я позволил себе вновь спросить у г-на Лекуве, такую ли именно цифру назвал Ладу. Он мне подтвердил её. Именно начиная с этого момента я стал считать более нежелательным сохранение в Генштабе армии офицера, в отношении состояния которого имеются сомнения.

7. — 2 ноября 1917 г. произошёл инцидент, который был запротоколирован, и копия прилагается. Инцидент был серьёзным прежде всего потому, что доказывал: капитан Ладу не сказал правду во время расследования от 1 марта 1917 г. С другой стороны, его роль в переговорах Ленуар-Юмбер была по крайней мере особой. 2 ноября с.г. я узнал в этой связи, что г-ну Казелле стало непонятно как известно о проведении расследования и о предоставлении Ладу неточных копий писем. Г-н Казелла сделал мне это заявление 9 февраля 1918 г. Это заявление является одной из причин, превративших в подозрения серьёзные сомнения, которые появились у меня в отношении капитана Ладу, начиная с сентября 1917 г.

б). Выводы, которые я делаю из вышеизложенных фактов, а также из сведений, полученных мною из различных источников по делу Ленуара.

1. — Ладу, возможно, ознакомился со сведениями на «Принцессу» ещё до времени заключения договора Юмбера-Ленуара-Десуша. Возможно, он сообщил эти сведения Юмберу и, тем самым, стал его сообщником. Однако, в феврале 1918 г. я узнал в Генштабе армии, что генерал Бар отрицает факт запроса сведений у Ладу для генерала Рока. Таким образом, Ладу подпадает под действие закона от 1886 г. (передача секретных сведений лицу, не уполномоченному получать их).

2. Снисходительность Ладу в отношении Ленуара, имевшая целью или следствием поощрять, терпеть или облегчать его перемещения или отлучки, несмотря на воинский регламент, в частности декрет о внутренней службе, является однозначным актом «помощи и поддержки, оказанной Пьеру Ленуару для лечения в Швейцарии, и во Франции в деле Шеллера», то есть, чтобы позволить купить газету на германские деньги. Таковы факты, в которых Ладу является сообщником Ленуара.

3. Сокрытие правды в ходе расследования от 1 марта 1917 г. является серьёзным обвинением против Ладу, добавляющимся к предъявленным ранее обвинениям в шантаже и обмане в отношении Пьера Ленуара. Происхождение его состояния, равного, по его словам, 700.000 франков, и ренты в 40.000 франков, по его другому утверждению, могут являться комиссионными, полученными от сделки, состоявшейся в декабре 1915 г. между Ленуаром и Юбером, и в которой он, возможно, играл самую активную роль. Впрочем, именно во время этой сделки он объявил, что Юмбер, якобы, обещал ему должность, которую обычно не получают по дружбе.

Эта совокупность фактов и выводов, которые можно сделать из них, показалась мне настолько серьёзной, что я доложил о ней г-ну заместителю статс-секретаря военной юстиции. То же самое относительно следующего дела.

II. Дело Розенберга-Беттельхайма-Депси и др.

1. Как было сказано ранее, 17 апреля 1917 г. капитан Ладу получил новое назначение — из начальника контрразведки стал начальником разведки. Меньше месяца спустя он представил рапорт, в котором говорилось, что один из его личных агентов — агент Ж., не входящий в группу обвиняемых, уверял его в том, что австрийский подданный Беттельхайм совместно с Розенбергом, проживающим в Швейцарии и продолжающем поддерживать серьёзные связи в важных кругах противника, женатый на француженке, якобы готов передавать информацию Франции. Новый начальник разведки капитан Ладу попросил в виду важности дела разрешение выехать в Швейцарию. Он добавил, что воспользуется случаем для того, чтобы встретиться с некоторыми агентами, находящимися на службе у разведки в Швейцарии и на границе, и активизировать их деятельность. Генерал Валантен дал ему разрешение на поездку, состоявшуюся приблизительно 10 или 15 мая 1917 г. Капитан Ладу доложил по возвращении, что дело стоящее и Беттельхайм, действуя под влиянием своей жены-француженки, готов давать информацию. О вознаграждении речь не идёт. Если Генеральный штаб будет доволен его донесениями, то после войны можно будет обсудить, что можно для него сделать. Агент Ж. обеспечивал связь. Предложение было принято. Насколько я знаю, Беттельхайм дважды давал важные и точные сведения, не считая других, менее важных, но тоже точных. Они также поступали через агента Ж. Я был поражён, прочтя недавно в газетах о сотрудничестве с этой службой неких Джея, Трамблеса и т.п., имена которых слышал впервые. Это совершенно удивительно, что о таком деликатном и важном деле я не получал, как вышестоящий начальник по службе, никаких данных о таких многочисленных и необычайных помощниках. Всего раз я слышал имя одного из них, Бродье, когда мы занимались созданием контрразведывательного центра в Лугано, но речь шла всего лишь о контрразведке, и никогда не упоминались имена Беттельхайма и Розенберга. Поэтому позволительно спросить, на кого и на каких условиях «работала» недавно арестованная банда обвиняемых, все члены которой называют себя людьми капитана Ладу? Впрочем, на каждого агента в службе разведки ведётся отдельное дело, поэтому легко проверить. являются эти люди агентами или нет.

2. — 9 февраля 1918 г. во время вечера, проведённого с г-ном Казеллой, последний сообщил мне, что до войны Ладу был «биржевым маклером» и поддерживал деловые отношения с Розенбергом и Беттельхаймом. Я был этим поражён, поскольку никогда не слыхал, что Ладу был кем-либо другим, нежели журналистом, причём даже за несколько месяцев до мобилизации. Это заявление г-на Казеллы немедленно зародило сомнения в моей голове относительно условий установления контакта в Швейцарии между Ладу и Беттельхаймом в мае 1917 г., тем более, что г-н Казелла добавил, что ему известно содержание переписки во время войны между Ладу и мадам Беттельхайм. В ней он называл её так: «Моя дорогая ссыльная...»

Во время жестокого спора между г-ном Казеллой и Ладу последний, якобы, сказал в ответ на намёк на «дорогую ссыльную»: «Замолчите! Вы хотите погубить меня!» Повторяю, что эти высказывания я получил от г-на Казеллы, который процитировал их мне вечером 9 февраля 1918 г.

3. — В ситуации, когда я узнал из газет о деле Депси и т.д., когда из того же источника я узнал, что все они называют себя людьми Ладу, я не смог помешать себе свести воедино вышеизложенные факты: предвоенные отношения; агенты, кажущиеся личными агентами; объявление состояния, которое, по словам г-жи Ладу, изложенным генералом Видалоном, не существовало ещё за несколько месяцев до войны — всё это вызвало у меня весьма серьёзные сомнения.

Я поделился вчера этими сомнениями с г-ном заместителем статс-секретаря военной юстиции. Имею честь письменно подтвердить их. Проистекают они из той картины, в которой я вижу отдельные факты, и из дел, известных мне либо по причине предыдущих служебных обязанностей, либо просто из печати, достоверность которых я точно не могу определить. Если я выражаю эти сомнения, то единственно с целью внести скромный вклад в усилия правосудия по установлению истины.

Подпись: Губе. контролёр военной администрации.

www.ronl.ru


Смотрите также